Г. Ефремов
Не совсем стихиМЫ ЛЮДИ ДРУГ ДРУГУ
Литва: будни свободы 1988-1989Глава семнадцатая
МЫ ЛЮДИ ДРУГ ДРУГУСледы многих преступлений ведут в будущее
На одном из заседаний совета Сейма кто-то, кажется, Казимерас Уока, предложил объявить январь месяцем тишины и сосредоточенности. Уставшие от нервного напряжения предшествовавших месяцев, утомленные радостью и душевным подъемом, люди должны были и саму тишину осознать как действо, объединившее нацию. Расслабление, некоторое рассеяние было необходимо перед новым штурмом — впереди были выборы, празднование Дня независимости и многое прочее.
Первую неделю января я везде и всюду, на ходу и во сне сочинял передовую статью для первого номера «Согласия». Как будто предвидел, что скоро буду отторгнут от газеты, что надо несколько раз настойчиво повторить, зачем она, эта газета, необходима.
«Мы люди, и ничто человеческое нам не чуждо. Мы сознаем, как бывает легко ополчиться на соседа, отвергнуть чужое мнение, которое всегда недостаточно обоснованно, встать на защиту своих, не вдаваясь ни в какие мелочи (истошный вопль «Наших бьют!» всегда находит благодарный отклик независимо от того, за дело бьют или понапрасну). Но — мы люди, и многим из нас свойственны самоотверженность, решимость служить правде, справедливости, человечности. Мы постараемся в меру наших сил выступать за согласие — против ограниченности...
Мы выступаем за согласие — против неверия. Мы уже столько тысячелетий живем на этой Земле — и самим фактом своего существования опровергаем многие мрачные пророчества.
«Врачу, исцелися сам!» Следуя этой мудрости, мы постараемся поддержать любые попытки самоуглубления, самопознания, самокритики — и противостоять стремлению взваливать вину и ответственность на кого бы то ни было и на что угодно, кроме себя. Мы надеемся разоблачать любые интриги, направленные против отдельного ли человека, общественного движения, партии, нации, государства. Ложь и лицемерие — вечные враги согласия.
Низкая культура, слабая осведомленность, недостаточная самокритичность — враги всякого согласия.
Озлобление, высокомерие, отсутствие самообладания — враги любого согласия. (Станислав Ежи Лец отметил: «Чем слабее доводы, тем крепче позиция».)
Непримиримость, воинственность, стремление к верховодству во что бы то ни стало — вот главные враги свободы. А несвободный человек, подневольный народ не может быть счастлив.
Насилующий чужую волю, затыкающий ближнему рот не может быть ни свободен, ни счастлив.
Призываем всех к общему праведному труду — созиданию радости, блага и справедливости.
За нашу и вашу свободу!»
Как часто приходится наблюдать превращение единичных личностей в стадо. Почти никогда не бывает скорым и успешным обратный ход: распад толпы на мыслящие и независимо чувствующие единицы личностей. При этом негативная сторона общения так сильна, что и двое могут образовать стадо, если каждый из них склонен передоверить другому часть своей личной, независимой ответственности. В толпе, в стаде происходит массовое выхолащивание нравственности и достоинства как наиболее личностных проявлений. Отчуждение и обобществление, обезличивание ответственности необходимы стаду, толпе. Сами они — стадо, толпа — необходимы политике и политикам для нанесения мощнейших таранных ударов с использованием огромной народной массы. Тут слово «масса» имеет почти физический, природный смысл.
Основные действующие лица на театре политических действий — стадо и стая. Стая, не умеющая выделить из своей среды, наделить некоторыми безусловными правами и в то же время ограничить возможные крайние проявления вожака обречена на вымирание. Умение подчинять и подчиняться — именно в совокупности этих искусств заключен политический гений. Не обязательно гений государственной политики — просто политики: экономической, социальной, культурной, правовой, даже бытовой...
Мы напрасно путаем с политикой явления, не имеющие ни малейшего к ней отношения. Требования свободы слова, голодовки, пикеты, самоубийства — все, вплоть до сочинения политических трактатов — это еще далеко не политика. Но зато любое человеческое (и нечеловеческое) действие или слово претворяется в политику, когда оно используется кем-либо для устранения соперника и достижения власти в обществе.
Суть партизма — в использовании стадных особенностей человеческой психики. Политик без связей, поддержек и уловок не в состоянии добиться необходимого веса — вновь употребляю физический термин в прямом смысле. Чем больше вес — тем легче протаранить оборону противника. Обилие сторонников составляет массу, необходимую для достижения тем или иным политиком исполинского веса, способного привести обладателя к вершине политической власти в стране. Для упрощения, облегчения вербовки и удержания сторонников создаются партии, союзы, лиги. Убедить в чем-то независимых отдельных людей — дело трудоемкое. Легче породнить единичных представителей общества фетишами классов, партий, национальных претензий.
Взрывы, подобные румынскому, поразительны. В Литве революция началась и шла иначе: она вполне подконтрольна вождям этой революции. Их несколько, они всем известны. Но именно в этой ситуации ценность каждой назависимой позиции возрастает многократно. Наличие независимых, несогласных — благо в первую очередь для стада и стаи. По ним, по отношению к ним без труда можно выяснить качество общества, крепость личных и социальных, множественных факторов, способных влиять на судьбу нации, союза, континента, да и мира — в конце концов. Но это истины здравого смысла (определение А. Блока), которые всем и всегда даются с трудом.
Лена Забегаева прислала мне письмо, датированное 27 января.
«...Я знаю, как у нас создавалась секция «Единства». Под влиянием страха перед литовским населением. Летом среди наших царила жуткая паника, со дня на день ждали резни. Честь и слава литовцам, что они не запятнали свою свободу кровью. Я тоже боялась за ребят, чтобы не побили или, не дай Бог, чего похуже...
А как-то пригласили на открытое партсобрание по поводу экономического суверенитета Литвы. Встает моя лучшая подруга, с которой мы так долго и с таким наслаждением ругали наши порядки, и начинает говорить, что ей смешна сама идея самостоятельности Литвы, т.к. здесь сырья нет и еще чего-то не хватает. Другая уже почти истерично кричит, что она сюда не сама приехала, ее государство направило и т.п. Когда стали резолюцию принимать, беспартийных попросили выйти. Потом вывесили плод трудов: обеспечат ли нам социальные гарантии? т.е., говоря попроще, не разгонят ли дармоедов!
...Одна молодая женщина, благополучная, с достатком, с мужем, с детьми, все как у людей, говорит мне: что теперь будет? Хоть бы литовцы кровь кому пустили, чтобы наши войска ввели. Вот так. А то их тут мало, войск, — не протиснешься промеж пограничников.
Еще хочу дать тебе почитать письмо из Сибири от моей школьной подруги. Я заикнулась о том, что у нас делается, ну и она со своей стороны проинформировала об их делах. Такие письма надо регулярно читать тем русским, которые считают, что они облагодетельствовали литовцев своим присутствием. А что мы тут за чужой счет слаще кушаем, так это плата благодарных аборигенов за удовольствие нас видеть».
Законопослушные инороссы, за долгие десятилетия привыкшие к культу безличности, были готовы ко всему, даже к постепенному возникновению народно-демократических монархий (КНДР, Румыния), но только не к сознательному ослаблению центральной власти, всей имперской структуры. Они еще долго слали в ЦК письма, в президиумы собраний записки с сакраментальным вопросом: «Куда смотрит...?» Всесильный и динамичный лидер сверхдержавы, чьего предшественника впору было именовать «Ваше Ильичество!», сам превращает страну из империи в обыкновенную политическую и географическую единицу. За что тогда, как говорится, боролись?
Напрасно они подозревали, что Горбачев действует по неразумию.
Это мое настороженно-восторженное отношение к Горбачеву разделял Лев Тимофеев. В начале февраля 1989-го он согласился приехать в Вильнюс и выступить перед читателями Независимой библиотеки.
Об этой библиотеке стоит сказать хотя бы несколько слов. После съезда ЛДП, на котором я призвал к созданию такой читальни, на меня посыпалось довольно много предложений от разных людей, групп и государственных библиотек. Мне показалось, что самое соблазнительное предложение исходило от библиотеки Дворца культуры профсоюзов.
Две самозабвенные женщины: Ирена (постарше) и Дайва (помоложе) — подготовили для читальни зал, составили каталоги немногочислеяых поначалу поступлений. На первых порах фонды формировал я. В Независимую библиотеку переехал почти весь мой архив: газеты, листовки, бюллетени, журналы. Весь принадлежавший мне «сам-» и «тамиздат» был теперь в распоряжении Независимой общественной читальни по адресу: Вильнюс, ул. Дауканто, 5. Почти тридцать книг из своей библиотеки нам отдал Лев Тимофеев. В Москве мы с ним жили по соседству — оба в Теплом Стане. После освобождения, весной 1987 года, Лев нашел меня и подробнейшим образом допросил о наших издательских делах: создание кооперативного издательства «Весть» уже тогда было в разгаре. В 88-м Лев начал издавать журнал «Референдум», все номера которого лежали в отдельном ящичке Независимой читальни. Вообще успех «Референдума» в Вильнюсе был ошеломляющий. Мне удалось устроить размножение журнала, и я счастлив, что сумел хоть немного помочь этому талантливому и бесстрашному человеку.
Тимофеев пробыл в Вильнюсе неполный день. Вечером в помещении библиотеки произошла встреча с читателями. Их собралось на удивление много. Лева ответил на массу вопросов и самое главное: сумел успокоить людей. Потом — через присутствовавших на той встрече — волны умиротворения пошли по городу, достигли сельских paйонов. Недели и даже месяцы спустя меня распрашивали о замечательном русском, который так говорил о душе.
А сказано было вот что. Тимофеева спросили, как он относится к созданию в Литве демократической партии. Он ответил:
— Отношусь как к одному из признаков возвращения к нормальной человеческой жизни. Но особых восторгов по этому случаю не испытываю, ибо не считаю многопартийность венцом творения. Принадлежность к партии означает отделенность от мира по тому или иному признаку. Идеологические привязанности разделяют людей. Поэтому я против партий.
Из зала кто-то крикнул:
— Но партии помогают стать сильнее! Когда Москва давит на нас всей мощью, что мы можем ей противопоставить?
Лева ответил:
— Душу живую вы можете противопоставить. У вас, у нас можно отнять все, кроме души. И потому мы спасемся. А если продолжить разговор в этом направлении, то скажу: ваша душевность прекрасна! Вам воистину нечего бояться, — вас ведет дух, и на этом добром пути ожидают победы. Испытания, конечно. Но и победы.
Моим соратником в организации этой поездки Л. Тимофеева был один из создателей Демократической партии Литвы Пятрас Вайтекунас. Он был единственным из близких к руководству неофициальной политической жизнью в Вильнюсе, кто проявил интерес к московскому гостю. Лидеры «Саюдиса» не почтили вниманием заезжего москвича, пресса проморгала его приезд (даже вездесущая Любовь Черная отворотила взор от какого-то очередного диссидента). Зато госбезопасность проявила себя в полной мере. Топтуны следовали за нами повсюду. Возле Дворца профсоюзов дежурили две машины (может статься, и больше, мы вычислили две). Мне нужно было успеть на важное свидание, а вести за собой хвост не хотелось. Я уже понял, что ГБ водит наши автомобили (мы передвигались по городу большой компанией на двух машинах, моей и еще одной, с минским номерным знаком), а за пешеходами особого присмотра нет. Я тихонько вышел из Дворца профсоюзов и, обогнув стоянку, побежал по своему делу. Как потом выяснилось, оперативники сильно заволновались, когда поняли, что одна из машин остается на приколе, а ее хозяин куда-то исчез. Совровождавшего нас паренька, кстати, он из одного со мной района, тихонько по-русски спросили:
— А где ваш попутчик?..
Когда до меня дошла эта фраза, я подивился, какой получился славный каламбур: попутчик — товарищ по участию в восстании, путче.
К Льву Тимофееву относится в полной мере веселое утверждение:
— Я мыслю, следователь, но я существую.
* * *
11 февраля, в день моего рождения, пришло письмо от Лены Забегаевой:
«...Теперь о своей просветительской деятельности. Зашла я в одну комнату, где у нас сидят так называемые сопровождающие задач. Говорю, есть газета «Саюдиса» — специально для русских (речь о «Согласии». — Г.Е.), очень мирного направления. Ответ: мы прессу «Саюдиса» не читаем. Мне как будто в лицо плюнули. Так зло, категорично, словно я порнографию распространяю. Долго себя уговаривала не обращать внимания. Но остальные заинтересовались, даже программисты. Потом отзывались, что очень умная газета, хорошие статьи, а один товарищ до сих пор просит у меня еще два номера, хочет послать родственникам. Попробовала у себя дома в подъезде вывесить объявление, на пробу. Сорвали сразу же. У нас подъезд тоже почти весь русский. Теперь хожу мучаюсь... Да, понимаю: силой можно только отнять, а дать нельзя. Силком свои мысли в чужую голову не запихнешь, да и надо ли пробовать?..»
12 февраля в Вильнюсе (цитирую информацию из «Возрождения»), на площади у Дворца спорта состоялся митинг, организованный движением «Единство». Собравшиеся выразили протест против Указа Президиума Верховного Совета Литовской ССР об употреблении государственного языка Литовской ССР. «ТРЕБУЕМ, ЧТОБЫ ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ УКАЗ БЫЛ ОТМЕНЕН. ЕСЛИ НЕТ — ЗАБАСТОВКА». «ЕСЛИ НЕТ — МЫ, КОММУНИСТЫ, НЕ БУДЕМ ПЛАТИТЬ ПАРТИЙНЫЕ ВЗНОСЫ ЧЛЕНОВ КП ЛИТВЫ!» «ВЫРАЖАЕМ НЕДОВЕРИЕ РУКОВОДСТВУ ЛИТВЫ. ПРИЗЫВАЕМ БОЙКОТИРОВАТЬ ПРАВИТЕЛЬСТВО». Эти и подобные требования преобладали в выступлениях на митинге. Особого внимания заслуживает такой лозунг: «В 1939 г. ВИЛЬНЮС БЫЛ ПЕРЕДАН ЛИТВЕ ВОПРЕКИ ВОЛЕ ЖИТЕЛЕЙ ГОРОДА И КРАЯ».
Через три дня я видел в городе такую прокламацию:
«ТОВАРИЩИ!.. Состоялся 100-тысячный митинг трудящихся города в защиту прав человека. В митинге принимали участие представители разных национальностей, проживающих в республике, и выступления звучали на русском, литовском и польском языках. Выступающие подчеркивали свое уважение к литовскому народу, его культуре и языку, но вместе с тем требовали аналогичных прав и уважения другим народам, проживающим в республике и создающим вместе с литовским народом материальные блага. Митинг, прошедший в духе интернационализма, осудил Указ Президиума Верховного Совета ЛССР «О применении государственного языка в Литовской ССР» от 25 января 1989 года как дискриминационный, потребовал его отмены и разработки более демократичного. Участники митинга предложили в поддержку этого требования 15 февраля 1989 года с 10 до 11 часов утра провести одночасовую предупредительную забастовку.
ТОВАРИЩИ! Сегодня-завтра обсудите это обращение в своих коллективах и о своем решении информируйте! Наша сила в единстве! Благодарим всех участников митинга.
Совет «Венибе—Единство—Едность»
Закончу эту короткую главу цитатой из заявления, опубликованного в нескольких газетах ЛДП (на русском языке — в «Возрождении»):
«Опираясь на резолюцию ядра созданной 10 февраля 1989 года группы возрождения Литовской христианско-демократической партии, объявляем, что 16 февраля 1989 года возрождена ЛИТОВСКАЯ ХРИСТИАНСКО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ (ЛХДП).
Почетными членами ЛХДП являются кардинал Винцентас СЛАДКЯВИЧЮС и епископ Антанас ВАЙЧЮС. ЛХДП будет руководствоваться Первой программой партии, составленной в 1904 году прелатом Й. МАЧЮЛИСОМ-МАЙРОНИСОМ (великий поэт, чьи стихи не раз цитированы в этой книге. — Г.Е.), прелатом А. ЯКШТАСОМ-ДАМБРАУСКАСОМ, епископом П. БУЧИСОМ, с учетом советов архиепископа Юргиса МАТУЛАЙТИСА, каноником Ю. ТУМАСОМ-ВАЙЖГАНТАСОМ и другими, а также более поздними ее редакциями, применительно к нынешним реалиям.
Руководителем комиссии по подготовке программы и устава ЛХД партии избран юрист Повилас ШИЛАС. Председателем ядра группы возрождения ЛХД партии, которое состоит из 13 лиц, избран Викторас ПЯТКУС, заместителем — кс. Эдмундас ПАУЛЕНИС. Координация создающихся групп ЛХДП поручена П. ГРАЖУЛИСУ и В. БОГУШИСУ. Эти обязанности упомянутые лица выполняют до съезда ЛХДП, который предстоит летом.
Вильнюс, 16 февраля 1989»