Г. Ефремов
Не совсем стихиМЫ ЛЮДИ ДРУГ ДРУГУ
Литва: будни свободы 1988-1989Глава восемнадцатая
СНЕЖНЫЙ ХРАМНе кощунствуй, если не веруешь
16 февраля. Вспомним, что мы нашли в главе «Тусклое утро». И сравним, и отметим, что прошел только год. Но это был действительно новый год.
«Возрождение», 24 февраля 1989 года, № 8 (21):
«КАУНАС: 15—16 ФЕВРАЛЯ. Внеочередная сессия Сейма Литовского Движения за перестройку открылась с опозданием на 35 минут, поскольку к сроку не успели вернуться автобусы с Верхне-шанчайского кладбища, где собравшиеся почтили память добровольцев — создателей и защитников независимой Литвы.
Колонна машин останавливается перед каунасским музыкальным театром...
В оркестровой яме — журналисты, в партере — Сейм, на балконах — почетные гости. Торжественная часть. Зал стоя поет «Литва дорогая». Актер В. Валашинас зачитывает текст Акта о независимости от 16 февраля 1918 года. Звучит песня Ю. Зауэрвейнаса «Мы литвинами рождены». Собравшиеся исполняют государственный гимн.
Председатель совета Сейма ЛДП Витаутас Ландсбергис объявляет сессию открытой. Минутой молчания собравшиеся почтили память Ромаса Каланты (совершившего в мае 1972 г. самосожжение в сквере против каунасского музыкального театра. — Г.Е.).
Большинство ораторов так или иначе анализировали возможности обретения свободы для Литвы и ее народа».
Выдержки из отдельных выступлений:
«Раймондас Бартусявичюс: В случае отделения от СССР мы вправе рассчитывать на безвозмездную помощь Запада... Наше желание самоопределиться поддержит М. Горбачев, который уже сейчас вынужден решать вопрос об оккупационном статусе Литвы.
Казимерас Мотека: Народный Сейм 1940 года не отражал мнения литовцев... Мы обязаны проснуться, не просто пробудиться, но и энергично двигаться по пути к освобождению.
Казимерас Антанавичюс: В сравнении с лидерами возрождения 1918 года нам не хватает решительности. Мы располагаем огромной властью и... ждем, просим позволения. А самостоятельность не выпрашивают!
Арвидас Юозайтис: Перед нами стоит самая важная и самая благодарная задача — восстановление государства.
Альфредас Смайлис: Только мы сами в состоянии одолеть все преграды. ООН равнодушно следит за борьбой сикхов, ирландских католиков, тибетцев и других народов за независимость.
Полночь. Председательствующий Ромуальдас Озолас предлагает отметить наступление даты 16 февраля. Сейм стоя скандирует: «Будь свободна, Литва!»
Альгис Климайтис (секретарь Балтийской интергруппы Европарламента): Кризис сверхдержавы грозит миру серьезной опасностью. Последняя резолюция Европарламента по прибалтийскому вопросу — это максимум, ибо Европа страшится нестабильности (в зале шум, на балконах свист, хлопки)... Увы, сроки давности существуют и в международном праве. Не думайте, что Запад с удовлетворением будет взирать на бурлящую Литву... Некоторые сторонники независимости мыслят узко.
Антанас Терляцкас (Лига свободы Литвы): Идея независимости Литвы — самая популярная идея в народе! (Зал скандирует: «Свобода, свобода, свобода!»)
Час ночи. В. Ландсбергис оглашает проект Декларации внеочередной сессии Сейма ЛДП. Возникает дискуссия — включать ли в текст Декларации утверждение, что «Саюдис» будет добиваться не только экономической, культурной, правовой, но и политической самостоятельности. После выступлений представителей Литовской демократической партии, членов Сейма ЛДП Артураса Скучаса и Пятраса Вайтекунаса решено поставить вопрос на голосование. Абсолютным большинством голосов в Декларацию включается соответствующий пункт.
Сессия завершается в два часа ночи. По соседству, в здании кукольного театра, созывается пресс-конференция. На вопрос «Как соотносится декларация с программой ЛДП?» следует ответ К. Мотеки: «В Декларации зафиксировано стремление к политической независимости. Оно не противоречит программе «Саюдиса», поскольку таковая содержит положение о стремлении к государственному суверенитету».
Я рано уехал из Каунаса, и текст Декларации обсуждался и утверждался без меня. Я не смог и трех часов высидеть в «приподнятой обстановке» внеочередной сессии. Меня вообще огорчает и настораживает стремление к помпезности, к выдавливанию патетической слезы из простодушного обывателя. Вспоминается, как А. Каушпедас советовал проводить заседания Сейма (ему вторил А. Чекуолис): ведущие собрание должны быть облачены в старинные одежды, председатель шествует с посохом, открытие происходит под звуки свирелей и фанфар... Когда я пытался подтрунивать над этой особенностью, люди всерьез обижались, защищая эту роскошную сентиментальность как национальное достояние: литовцу так понятнее! Один знаток даже сказал: таковы проявления нашего исконного пантеизма! Не берусь решать. Мне подобная ритуальность представляется использованием запрещенных приемов. К моему сожалению, эта сторона пропагандистской работы ЛДП нашла поклонников и в парламенте республики, и в других высоких инстанциях. Особенно веско обозначились эти проявления в проекте Закона о гражданстве и в самом Законе (см. Приложения). 12 октября 1989 года я напечатал в местной «Комсомолке» письмо протеста, где были и такие строки:
«...Театрализация государственной, общественной, частной жизни сама по себе является признаком неразвитости, пережитком недалекого бесславного прошлого. Придание всякого рода обрядам законополагающей роли есть проявление идейного ханжества и чванства. Введение в обиход обязательной для граждан Литвы присяги будет, на мой взгляд, неспровоцированным вторжением в частную жизнь. Попытки усложнить осуществление гражданского права — это проявление недостаточной цивилизованности, недоверия к человеку и его нравственному чувству. За постыдными примерами подобного рода далеко ходить не надо. Когда в 1987 году происходило массовое освобождение политзаключенных, администрация лагерей предлагала амнистируемым подписывать обязательство «не нарушать впредь советских законов». Наиболее достойные и стойкие отказывались давать такую присягу — честь для них была и осталась дороже свободы...
Главное же, по-моему, в том, что произнесение присяги есть не что иное, как святотатство. Безнравственно подвергать национальное чувство литовца (и нелитовца тоже) столь грубому унижению — вынуждать его прилюдно клясться в том, что и так естественно для всякого полноценного человека. Сокровенное, самое драгоценное, выраженное в обязательной для всех штампованной формуле теряет качество высшей тайны, которую несет в себе человек. Странно, что в Литве, где так сильны религиозные традиции, об этом приходится напоминать...»
Грандиозный митинг 16 февраля 1989 года на Кафедральной площади в Вильнюсе тоже вылился в коллективное произнесение присяги... Повременю чуть-чуть с описанием этого фантастического действа, расскажу о его предыстории, как я ее видел.
* * *
Перед празднованием Дня независимости в Литву понаехало множество репортеров. В их числе — Бернар Гетта, корреспондент газеты «МОНД», мой знакомый. Он попросил найти для него переводчика, хорошо знающего французский язык. Это удалось устроить. Вечер 14-го и весь день 15 февраля мы провели вместе. Радушный и целеустремленный Бернар буквально впивался в каждого собеседника, добывая из него не какие-то мелочные подробности, но ту суть, которой обладал и дорожил очередной интервьюируемый и которую вовсе не желал раскрывать. Мне врезался в память разговор с Озоласом на втором этаже издательства «Минтис». Беседа текла вполне мирно, Бернар довольно лениво записывал в блокнот какие-то фамилии, даты, суждения. И вдруг он спросил:
— Вы член коммунистической партии?
— Да, — ответил Озолас.
— Я мог бы догадаться, — рассмеялся Бернар, — вряд ли беспартийному в старые времена доверили бы такой кабинет... Могу я узнать, зачем Вы вступили в партию, если отбросить естественные причины — честолюбие и т.д.?
— Не знаю, насколько хорошо Вы себе представляете положение интеллигента в старые времена. Не было иного пути реализовать свои гражданские потенции.
— Но почему Вы сейчас состоите в партии, с которой вас как философа, насколько я представляю, не связывает ничего?
— Партия в настоящее время сохраняет определенную структурную жесткость. Нет иного политического механизма, способного принять на себя всю тяжесть государственной машины...
— Как, а «Саюдис»?
— «Саюдис» — это партия партий. В идеале это зародыш всей политической жизни будущей Литвы. На его основе будут созданы, разовьются и отпочкуются отдельные политические организации. Пока же это общественный союз, весьма неоднородный и все-таки недостаточно сплоченный для неотложного решения столь ответственной исторической задачи.
— Трудно со стороны судить, но у меня, — заметил Гетта, — сложилось ощущение, что «Саюдис» достаточно сплочен и однороден. Вообще политическая картина в Литве удивительна тем, что в ней четко и ярко прописаны центр и правая сторона, но совершенно незаметны левые силы. Однако, если я правильно понял, Вы связаны с партией, идеологически абсолютно Вам чуждой, по соображениям чисто прагматическим? Наступит день, когда она перестанет быть Вам нужна, и Вы покинете ее?..
— Не хотелось бы отвечать на вопрос, таким образом поставленный. Партия — не отечество, не мать и не жена. Вы мне как будто заранее инкриминируете некую измену, а измена с моральной точки зрения всегда позорна. Тут же дело в другом — переход из партии в партию, уход из партии — вещи допустимые и довольно частые. Пример — Черчилль. Человек меняется, меняются убеждения, меняются способы защиты этих убеждений.
— Я не состою ни в какой партии, — ответил Гетта, — но Ваш подход мне кажется не совсем корректным...
Бернар по-европейски мягко завершил этот разговор.
* * *
Уже смеркалось. На площади волновалась необозримая толпа. С утра день был мокрый и зябкий, а к вечеру подморозило, стало просто холодно. Частицы влаги, переполняющие воздух, стали более зримы и осязаемы. Пространство над головами многих десятков тысяч людей было исполосовано лучами прожекторов, и в этом плотном свете перемещались и реяли сгустки голубоватого пара.
Мы стояли на возвышении, как на плахе перед публичной казнью. Многих била дрожь — и от волнения, и от озноба. Некоторые спокойно пили кофе из термоса, курили, переговаривались.
После открытия митинга была оглашена принятая ночью декларация.
«ДЕКЛАРАЦИЯ СЕЙМА ЛИТОВСКОГО ДВИЖЕНИЯ ЗА ПЕРЕСТРОЙКУ
16 февраля 1918 г. Акт независимости Литвы выразил стремление литовского народа создать демократическое государство. Защищенная в боях за независимость Литовская Республика была признана в международном масштабе и стала членом Лиги Наций. Хотя Германия и СССР в 1939—1940 гг. ультимативным принуждением и по обоюдному сговору аннексировали Литовское государство, юридическое международное признание независимости Литвы остается в силе.
Литовский народ не смирился с утратой суверенного государства, разными способами сопротивлялся гитлеровскому и сталинскому геноциду и проявлениям великодержавного колониализма. Литовское Движение за перестройку выражает волю народа мирным путем восстановить свои права, жить независимо от любого диктата.
Полагаясь на провозглашенное высшим руководством СССР новое политическое мышление и подчеркнутое М.С. Горбачевым в речи на Генеральной Ассамблее ООН 7 декабря 1988 г. право народов на самоопределение, «Саюдис» будет идти по пути к правовой, политической, экономической и культурной самостоятельности Литвы, к ее государственному суверенитету, не ограничиваясь частичными достижениями. Цель ЛДП — бороться против упадка и вырождения, закладывать новый фундамент благополучия Литвы, создавать условия для свободного и демократичного самоопределения народа.
«Саюдис» выступает за социальную справедливость, человечность и демократию, за культурную автономию национальных меньшинств в Литовском государстве, за традиционный для него статус нейтралитета в демилитаризованной зоне Европы, за общепризнанные права человека и гражданина, из которых вытекает и общее право граждан Литвы: независимо выбирать и развивать свои формы государственной жизни.
ЛДП призывает все патриотические силы общественности Литвы объединяться для возрождения и развития Родины.
16 февраля 1989 г.»
Слушая этот выспренний текст, я поежился. Блок писал, что стихи в большом количестве — вещь невыносимая. Также невыносимы и правильные, чистые слова, когда они имеются в избыточном числе, когда их концентрация чрезмерна. Хорошо, что ЛДП «выступает за справедливость». Но есть или была ли на свете личность, партия, страна, которая бы откровенно заявила: я выступаю за социальную несправедливость! Следовало бы, по всей видимости, преамбулу всех политических документов (воззваний, обращений, петиций) начинать одинаково: «Поскольку мы являемся представителями прогрессивного человечества и стоим за справедливость, в отличие от наших оппонентов, которые не в пример глупее, нечистоплотнее и безответственнее...» Эффект был бы тот же.
Кроме того, декларация была обращена ко всем патриотическим силам, а я был, скорее, «антипатриотической слабостью». Но — впереди было мое выступление. Меня просили, и я сам хотел высказаться. Надо было ждать.
На трибуну взбежал Бернар Гетта и стал шептать мне на ухо:
— Вы все посходили с ума! Можно подумать, что все эти тысячи людей обезумели! Вы искренне верите, что свобода так близко? Вы так скоро забыли, где вы и когда вы?!..
Плечо к плечу со мной стоял Пятрас Цидзикас. Он расслышал тираду Бернара и, печально улыбнувшись, сказал:
— Эти тысячи людей год назад стояли на той же площади и кричали: «Позор провокаторам!..» На месте руководителей ЛДП я бы не открывал столько групп содействия, а созывал желающих посещать кружки повышения правовых знаний: как себя вести во время ареста, обыска, очной ставки. Повернись все вспять, от всех этих толп останется жалкая хельсинкская группка, и вот ей-то как раз пригодятся правовые знания.
Бернар испугано посмотрел на меня, но я уже шел к микрофону.
«Сейчас мы многое делаем впервые. Люди моего поколения впервые получают возможность и право вольно и открыто радоваться в этот день. Этот день вправду удивителен и уникален. Мы начинаем понимать, как стремительно, как трудно все меняется вокруг нас и внутри нас. Какими мы были год назад? Какими и где мы будем через год? Может быть, устанем от всех событий и решим, что свобода и ответственность слишком дорого нам стоят? А может статься, мы станем терпимее к тем, кто не умеет, не может, не хочет постичь такие обыкновенные слова, как «справедливость», «достоинство», «вина»? Почти все уже зависит и будет зависеть от нас самих. Сколько доброты, упорства, понимания есть в нас — столько счастья будет в Литве, настолько станет счастливее отчизна и человечество, настолько приспособленнее для жизни станет наше грозовое время. И еще я хочу несколько слов сказать по-русски.
Люди! Много боли, горечи, подозрительности накопилось в наших сердцах. Так неужели единственное средство избавления от настороженности и злобы — это выплеснуть их в мир? Отяготить ими соседа, современника, наконец, собственного ребенка? Может быть, все-таки разумнее и достойнее будет присмотреться к себе и попробовать сперва очиститься самим? На нас глядят наши деды и наши дети — неужели мы позволим ненависти и раздражению одолеть нас? Сильный не опустится до потасовки, мудрый не унизится до перепалки. К нам относятся так, как мы того заслуживаем. Возблагодарим же судьбу за все ее дары и удары10. И поздравим литовцев с таким долгожданным праздником, с этим неправдоподобным, ярким и долгим днем — Днем независимости, возрождения, пробуждения. Я уверен, только от независимого, свободного, распрямившегося человека, народа, государства мы вправе требовать проявлений высшей справедливости, доброты и сознательности. Самое великое счастье на свете — свобода.
Сегодня мы уже почти свободны. Почти. Когда и если мы станем действительно свободными — мы уже будем не какой-либо группой, партией или толпой, — мы все будем наконец-то людьми.
Еще раз поздравляю всех нас! За нашу и вашу свободу!»
Заметного воодушевления моя речь не вызвала. Как говорят в таких случаях актеры, «спектакль был замечателен, но публика провалилась»...
Чепайтис стал оглашать текст присяги на верность литовской свободе. Надо было поднять правую руку и повторять клочки текста за массовиком, как будто мы все оказались в убогом профкомовском пансионате. Я ушел с митинга, побродил еще с час по умолкшему городу и пошел домой, если домом было можно назвать мое очередное жилище.
* * *
Уже позднее, в октябре, я прочитал верные слова: «Социальная психология свидетельствует: человек, желающий влиять на массу, не нуждается ни в какой логической оценке своих аргументов. Он должен рисовать ярчайшие картины, преувеличивать и повторять одно и то же. Ибо никогда еще чувство не было побеждено разумом. Толпа верит не тому, кто обладает самой точной информацией, но тому, кто поддерживает большинство в его заблуждениях, кто говорит то, что хотят услышать. В глазах толпы умнее всех выгладит, кажется, тот, кто «додумался» до известного едва ли не каждому в этой толпе. И напротив — вмиг потеряет доверие всякий, кто позволит себе доказывать массе, будто она что-то неверно понимает» (Альберт Плутник, «Все как один, или Человек в толпе». — «Известия», 1989, № 288).
В конце февраля я получил очередное разоблачительное послание: «Ну што предатель русского народа. Конец скоро вашему саюдису. Ваш промах в том што решили революцию совершить без других национальностей. Если-бы вовлекли русских то ваши дела были бы лучше. Единство показало на митинге свою силу Сто тысяч а надо будет и двести тысяч соберется весь Вильнюсский край А такие как Евдокимов (артист Русского драматического театра, в то время его художественный руководитель. — Г.Е.) и Ефремов которые чистят ботинки Лансбергису, у которого отец был Гитлеру друг. Народ скоро поймет за кем он пошол. Вам надо вернуть деньги народу у которого вы украли как гробители. Мы их вам не давали. Скоро опять наступит дружба литовского и русского народа. За дружбу! Буржуев саюдиса всех вон из Литвы. За единый советский Союз!»
Весна началась успехом: 16 марта Литовское Движение за перестройку было официально зарегистрировано Президиумом Верховного Совета Литовской ССР, официально утвержден его устав (см. Приложения).
Еще одна весна.
А я понял: ухожу.
У меня будет возможность подробнее объяснить мой уход, а здесь я просто процитирую стихотворение Майрониса:
...Избави нас от лиходея,
Сдирающего с жертвы шкуру.
И да минует нас идея
Любой порядок рушить сдуру!
О добрых господах мой страх:
На четырех дрожат ветрах.
А молодежь нетерпелива:
Свободу ей подай - и пива!..
Избави от ученой гнили,
От тех, кто - грамотен не слишком -
Неосторожно возомнили,
Что тесно в мире их мыслишкам!
Во тьме кромешной ловят блох;
Пускай незрим единый Бог, -
Из нечистот божков налепят.
Предав тисненью жалкий лепет.
Избавь от разных декадентов,
В приспособленчестве ретивых,
И от политиков-студентов,
Всегда в ученье нерадивых.
Я так молил бы целый год...
Но разевать без пользы рот
Мне кажется весьма нелепо, -
Засим я умолкаю, небо!..
(Майронис, «Избави, Господи», 1909)
10 «Дары и удары» попали сюда из книги А. Белинкова «Юрий Олеша».