Г. Ефремов
 Не совсем стихи

МЫ ЛЮДИ ДРУГ ДРУГУ
Литва: будни свободы 1988-1989

Глава девятнадцатая
ВЫБОР

Решетки отбрасывают тень наружу

К концу января моя фамилия исчезла из выходных дан­ных газеты «Возрождение». К середине марта было условлено, что я довожу «Согласие» до пятого номера и расстаюсь с этим когда-то таким дорогим для меня изданием.

В одном из последних споров, кипевших в редакции вокруг вопроса: должна ли газета быть нравственной (большинство моих коллег, как оказалось, под нравствен­ностью понимали нравоучительство), — мне кто-то в за­пале бросил:

— Согласие не значит соглашательство! Ты примире­нец! Ты боишься задеть соперника и на этом строишь пол­итику газеты!

Мне пришло в голову ответить:

— Если бы газета называлась иначе, если бы у нее была иная программа, если бы миротворчество не входило в на­ши планы — я бы никогда не участвовал в ее создании. Ухо­дя, хочу сказать: я убежден, что истинное согласие — это согласие всех со всеми, а по-вашему, это когда все соглашаются с нами.

Уже забурлили страсти вокруг выборов Народных депу­татов СССР. В «Платформе ЛДП» говорилось:

«ЛЮДИ ЛИТВЫ!.. Выберем таких депутатов, которые, представляя Литовскую ССР в высшем законодательном органе, бу­дут сплоченно защищать ее государственность, хозяйст­во, природу, культуру и неотъемлемые права каждого человека... Что составляет наши главные заботы в пол­итике, хозяйстве, вопросах самоопределения народа, культуры, охраны природы?

ПОЛИТИКА

1. Литовский народ обладает сильными традициями государственности и никогда по доброй воле не отказы­вался от своего государства, поэтому ему принадлежит естественное и неотъемлемое право восстановить неза­висимую Литву.

2. РСФСР и другие республики Союза ССР должны уважать Мирный договор между Литвой и РСФСР, под­писанный руководимым Лениным правительством 12 июля 1920 г., согласно которому Литва признается неза­висимым государством, имеющим международный су­веренитет.

3.  Правительство СССР должно объявить незакон­ными и публично осудить сделки 1939 и 1940 гг. по раз­делу Европы между Сталиным и Гитлером, открывшие путь для оккупации и аннексии Литовской Республики в 1940 г.

4. Правовые отношения Литовской ССР с СССР и со­юзными республиками должны строиться исключитель­но на основе договоров.

5. Законы Литовской ССР на территории Республи­ки должны обладать преимуществом перед общими за­конами СССР.

6. Воинскую повинность юноши должны отбывать в национальных соединениях, на территории Респуб­лики.

ХОЗЯЙСТВО

1. Литве необходимы такое хозяйство и такие эконо­мические отношения, которые в корне улучшили бы жизнь людей, независимо от принадлежности к той или иной социальной группе. Поэтому экономическая само­стоятельность — вопрос неотложной важности.

2.  Республика может начать самостоятельно вести хозяйство с 1990 г. (...)

3. В Литве создана концепция экономической само­стоятельности, которая убедительно доказывает необходимость собственной денежной единицы, самостоятельной системы финансов и налогов, законов, охраня­ющих все формы собственности.

4. Землей должен владеть тот, кто желает и способен обрабатывать ее.

5. Хозяйство должно быть приведено в соответствие с требованиями рынка.

НАРОД И КУЛЬТУРА

1.   Межнациональные взаимоотношения в Литве имеют благородные исторические традиции. Великое княжество Литовское стало родиной для многих рус­ских, поляков, татар, караимов, евреев, белорусов, ук­раинцев и представителей других народов, которые на­ходили здесь среду культурной и религиозной терпи­мости.

2. Распри между народами стали поощряться с конца XVIII века, когда царская Россия оккупировала и ан­нексировала Литву. Но на этой земле не было ни одного еврейского погрома и межнациональных бесчинств.

3. Сталинский интернационализм изуродовал отно­шения между народами, привел в упадок или уничто­жил их культуру.

4.  Национальное возрождение Литвы охватило все без исключения проживающие в Республике нацио­нальные меньшинства, и отношения между ними приоб­рели небывалые до сих пор, динамичные формы. Уско­рилось и становление национальных культурных центров.

5. Культурная и религиозная терпимость, гармо­ничные межнациональные отношения могут существо­вать только в правовом государстве. Литве необходимо вернуть себе правовую и политическую самостоятель­ность.

6. После провозглашения литовского языка государ­ственным необходимо добиваться введения литовского гражданства. Это гарантировало бы литовцам политическое самоопределение, национальным меньшинст­вам — культурное развитие.

7.  Введением гражданства Республики был бы пре­гражден путь насильственным депортациям людей за пределы Литвы.

ОХРАНА ПРИРОДЫ

1. Экологическое положение в Литве особенно ухуд­шилось за последние десятилетия, когда Республика стала объектом хищнических интересов московских ведомств.

2. Расширение хозяйственной деятельности, не оп­равданное экономически, энергетически, демографиче­ски, с каждым годом все губительнее изменяет и отрав­ляет природу, разрушает здоровье и жизнь народа, на­рушает его генетический код.

3.  Экологическое положение в Литве можно улуч­шить лишь с приобретением правового и политического суверенитета.   Исключительной собственностью  Ре­спублики необходимо объявить ее землю, недра, воды, морской шельф, леса, атмосферу, природные ресурсы.

4. При решении проблем охраны природы необходи­ма полная гласность.

5. Государственные природоохранные органы долж­ны стать подведомственны не исполнительной власти, но Верховному Совету Республики.

6. Лозунг «Чистая природа — сильный Народ» дол­жен быть претворен в жизнь».

Незадолго до мартовских выборов опубликовано «ОБРАЩЕНИЕ ЦК Компартии Литвы к коммуни­стам, трудящимся, всем избирателям республики». В нем, кроме прочего, говорилось: «Сегодня мы выступаем за то, чтобы:

— новая Конституция Литовской ССР юридически закрепила реальную политическую, экономическую и культурную самостоятельность республики, отвечающую чаяниям людей Советской Литвы (здесь и далее подчеркнуто мной. — Г.Е.);

— литовский язык безусловно занял достойное место в жизни своего народа, всесторонне развивался и сохра­нялся;

— принципы охраны природы и жизнедеятельности здорового человека на практике были выше производст­венных, ведомственных интересов;

— была создана национальная система образования, удовлетворяющая наши общие потребности и интересы национальной культуры и хозяйства, реорганизована сеть учебных и научных учреждений;

— во вновь строящихся отношениях между государ­ством и церковью преобладала не конфронтация, а вза­имопонимание и уважение;

— практически был восполнен тот моральный и ма­териальный ущерб, который понесли граждане Литвы, сосланные за пределы отечества;

— в нашем обществе преобладали разнообразие мне­ний, демократия и гласность, основывающиеся на обще­человеческих ценностях.

Вместе с тем Центральный Комитет Компартии Лит­вы выступает за консолидацию общественных сил не любой ценой, а на основе социалистических ценно­стей».

Этот взвешенный и, на мой взгляд, более сжатый и серь­езный, чем у «Саюдиса», документ не вызвал почти ника­кой реакции. В нем нет даже намека на политическую изощренность. В очередной раз выяснилось, что показать товар лицом, даже когда он у компартии есть, толково пропаган­дировать свои идеи коммунисты (вне ЛДП) не научились. Престиж партии ураганно падал. Насколько знаю, этот процесс замедлился к осени 1989-го, прекратился зимой, а в январе 1990-го партия вновь начала пополнять свои ряды. Сказался политический талант будущего президента Литвы Альгирдаса Бразаускаса, его организаторские и чис­то человеческие дарования. Действуя истинно по-ленин­ски, заимствуя у политических соперников и партнеров все лучшее, что те выработали и накопили, Бразаускас (и под его началом партия) развернул умную и спокойную пропа­гандистскую работу, результатом которой было решение от 21 декабря 1989-го (в этот день XX СЪЕЗД КП Литвы по­становил, что Коммунистическая партия Литвы является самостоятельной) и приезд Горбачева, вылившийся в по­длинный триумф Бразаускаса. Терпение и труд — недаром про них сказано!..

Но в марте 1989-го мы читали такие сообщения:

«Я —НЕ ЧЛЕН КПСС. 28 марта 1989 г. в телепередаче «Панорама» и 29 марта в газете «Тиеса» было объявлено, что избранный в Варенском национально-территориальном округе № 232 народ­ным депутатом СССР Мотека Казимерас... является чле­ном КПСС. Заявляю, что 17 февраля 1989 г. я сам вышел из КПСС и партийный билет оставил в Центральном Комитете Компартии Литвы».

Партия пребывала в растерянности почти все эти горя­чие месяцы. Переход от всевластия, неподконтрольности и самолюбования к необходимости осознать всю глубину своей вины и к покаянию не мог быть легким и скорым. Ре­спубликанская партийная верхушка к середине 1988 года оказалась в невообразимом положении: с одной стороны — внезапный всплеск, а затем постоянное нарастание актив­ности освобождающегося общества, с другой — насколько мы вправе об этом судить, противоречивость или же полное отсутствие указаний из центра. Местная партийная власть поначалу просто оцепенела и позволила ЛДП овладеть об­становкой, повести людей в нежелательном для власти направлении и с еще более нежелательной скоростью. Потом, уже потеряв контроль над республикой, бросилась навер­стывать упущенное. Увы, иных методов, кроме запугива­ния, власть не знала. Лихорадочность этих метаний неоп­ровержимо говорила о крайней степени неуверенности.

Все это привело к смене первого секретаря ЦК КП Лит­вы. Перемены, перестановки в руководстве продолжались и дальше, уже партия стала самостоятельной, уже Горба­чев побывал в Литве в январе 1990 года, уже лидер партии стал Президентом, — а события все убыстрялись.

Общество отвергло традиционные для террористиче­ского социализма приемы управления — и потянуло за со­бой партию. Развеяны претензии коммунистов на бессменное руководство — и партия (имеющая таких руководите­лей) не стала упорствовать, напротив — подхватила общественный порыв, определенно выразив недоверие к су­ществующему, сложившемуся к тому времени стереотипу политических отношений.

Попытки партии очиститься, избавиться от тошнотвор­ного жаргона, найти свой путь в мире, отказаться от посто­янного насилования чужой воли были очевидны и благотворны. Очевидно было и то, что впереди партию и всех нас ожидают невиданные сложности.

Но политический «ликбез», перепрыгнув который, мы никогда не сумеем освоить приемы демократической борь­бы, не дается легко и просто: все испытывается на живом. Отстающим (в особенности — отставшим так, как мы) при­ходится выбиваться из сил. А сил не так уж много.

Страшно, если, отчаявшись, надорвавшись, мы вновь предпочтем строгости показного порядка, когда крики вос­торга призваны заглушать стенания умирающих от голода, заразы и пыток...

Свет свободы еще не так ярок — но и его достаточно, чтобы установить: своим торжеством скверна обязана нам. И одолеть ее должны и можем только мы: такие слабые, не­умелые и одинокие. Напрягать волю, о которой мы почти забыли думать, — или задуть светильник? Именно этот вопрос решают человек, нация, партия.

Положение партии — уже говорю не только о Литве, да­же по большей части не о Литве, — было как никогда тра­гично. Коммунистическая партия занялась саморазоблачением. Для прежней КПСС не могло быть ничего бо­лее противоестественного. Но: интересы государства, континента, мира, осознанные партийными лидерами но­вого типа (нас пытаются уверить, что этот новый тип — всего лишь хорошо забытый старый, но верится с трудом), потребовали встать выше групповых пристрастий, тради­ций, укладов. Следует оценить происходившее по достоинству.

Имелась партия, за годы единовластного правления ко­торой страна пережила невозможные бедствия и оказалась буквально при последнем издыхании. Имелись немного­численные руководители партии, усвоившие, что причина большинства несчастий, постигших страну, кроется в поли­тической системе, позволившей партии монопольно удер­живать власть. Имелось доведенное до крайней степени от­чаяния и дезорганизованное общество, которое было (пока) не в состоянии перенять или вырвать власть и распорядиться ею. Парадокс именно в этом: НЕ РАССТАВАЯСЬ С ВЛА­СТЬЮ, ДЕЛАТЬ ВСЕ ДЛЯ ЕЕ ОПТИМАЛЬНОГО ОС­ЛАБЛЕНИЯ, ПО МЕРЕ ЧЕГО В ОБЩЕСТВЕ И СТРАНЕ ДОЛЖНЫ ОБНАРУЖИВАТЬСЯ И КРЕПНУТЬ АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ И СУВЕРЕННЫЕ СИЛЫ, В СОЮЗЕ И В СОПЕРНИЧЕСТВЕ С КОТОРЫМИ ПАРТИЯ СМОГЛА БЫ ЗАНЯТЬ СВОЕ ЕСТЕСТВЕННОЕ МЕСТО В НОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ.

Хотелось верить, что разум восторжествует.

Бессмысленно и неосмотрительно было бы отрицать си­лу и вес имперских инстинктов, свойственных значитель­ной части великороссов и инороссов. Однако и антиимпер­ские настроения в нашей державе были сильны всегда и бу­дут лишь нарастать. Когда же мы наконец подойдем к обсуждению основ ХАРТИИ СОГЛАСИЯ: будущего Союз­ного договора? Ведь мы опять опоздали. Надеюсь только, что обстоятельства не позволят нам в очередной раз изна­силовать историю, что интересы мирного мира будут при­няты к сведению и исполнению. Опыт других империй чрезвычайно нам пригодится.

Вот все, что, мне кажется, тут следовало сказать о деко­лонизации.

*    *    *

И — несколько слов о десталинизации.

Все еще приходится слышать, что расследование пре­ступлений сталинизма превращается в смакование жестокостей и более ни во что. Смею думать, что в могилу Стали­на вбито еще не так много осиновых кольев, чтобы мы мог­ли наконец вздохнуть свободно. Эти ритуальные осиновые колья видятся мне сваями, на которые опирается наш об­щий дом. Все, что бы мы ни задумали возводить, будет опи­раться на этот (не только на этот, но и на этот) фундамент. Таковы условия.

*    *    *

Все меньше и меньше оставалось сил, все яснее станови­лось, что я ухожу: ухожу из любимой газеты, из Движения, от собратьев и единомышленников. И от своих же, ставших родными, противников, ухожу. Томас Венцлова ответил на мой вопрос, отчего он не торопится в теперешнюю Литву: «Не могу. Чересчур много единомышленников».

Не выношу собственной правоты.

Все было решено.

Но хотелось найти повод для прощания. Писать особое сообщение о своем уходе не годилось, это получился бы глу­пый и ненужный жест. Я воспользовался публикацией «Комсомольской правды» «Игра без ворот». Рассказывалось о русском парне, сварщике с Игналинской АЭС, которому не все было по душе в нынешней литовской политической действительности. Я написал ему ответ или свой коммента­рий к его вопросам. Эта моя статья появилась в «КП» 1 мая 1989 года. Но написана она гораздо раньше — в начале ап­реля. Вот выдержки из статьи:

«МЫ ВСЕ ПРАВЫ — не потому ли так трудно быть понятым и даже услышанным? Не утверждаю, что МЫ ВСЕ НЕ ПРАВЫ, но эта заряженность на самоут­верждение — еще до всякого разговора, до предъявле­ния аргументов — мне представляется недостатком, не­дугом всех без исключения соперничающих сегодня политических, общественных, национальных течений. Я намеренно не вхожу в подробности. Я не говорю о целях, программах и методах. Я говорю о том, как мы обращаемся друг с другом, как мы друг друга слушаем. Сказать «плохо» — значит сказать слабо и неточно. Мы обращаемся друг с другом неумело и некультурно. Не убедить — но перекричать. Не объяснить — но оскор­бить. Не разоблачить — но опорочить. Вот на каком уровне совершается наша политическая борьба. Каза­лось бы: что страшного? На Западе иные противоборст­вующие политики выливают друг на друга цистерны не­чистот — и ничего, обходится. В чем же разница? В том лишь, что там это ограничено политическими, пропагандистскими рамками, там это в большой степени вос­принимается как игра и является игрой (сложной, но с объявленными правилами), — у нас же, во всяком слу­чае, теперь, это — покушение на людей, на человече­ские судьбы, а отнюдь не только на политические репу­тации. Мы неразвиты, мы в этом смысле невинны и из-за неумелости своей наносим окружающим серьезные увечья и сами к любой ссадине относимся как к смер­тельной ране. Правы мы или нет по главному счету или же мы заблуждаемся и обманываем других — наши боли и переживания неподдельны и уже потому достойны со­страдания. Но и на сострадание к сопернику нас не хва­тает. Вот мы и заняты частностями, вот и не можем от­влечься от собственных обид и счетов, вот и пытаемся взвесить — кто кому больше должен, ищем и видим ви­новатых везде и всюду, но только не в своем кругу, не среди своих. Что толку, если примитивные и нечисто­плотные всеми возможными и невозможными способами доказывают свое превосходство, а более развитые и осмотрительные — чужое несовершенство и злонаме­ренность. И те и другие ведут нас в тупик.

Хотят того или не хотят оголтелые по разные сторо­ны «фронта» — активное нагнетание истерии готовит почву для взрыва, и не в фигуральном, а в самом прямом и ужасном смысле. Торжество взаимоотрицания — обо­ротная сторона самоутверждения. Вот что такое вуль­гарная политика.

Уже было сказано: не бывает революций со всеми удобствами. Но наша неразвитость располагает к пре­вратному пониманию нынешней революционной ситуации: мы готовы только наступать и приобретать. Едва речь заходит об уступках, самоограничении и отступле­нии — возносится волна недовольства и возмущения. Подоплека всего этого — личный и групповой эгоизм, нежелание изучать и понимать реальность и в итоге — считаться с ней.

Демократические освободительные движения обыч­но тесно связаны с национальной идеей, которая сегодня в Прибалтике вновь получает шанс на осуществление. Противиться торжеству этой идеи недостойно, неразум­но и бесполезно. Это естественное развитие можно на­сильственно прервать — сжать пружину снова, но зна­чить это будет только одно: срыв, взрыв, раскривление откладываются на будущее, отвечать придется внукам и правнукам...

Инерции мы все накопили порядочно. Накопилась она и в «Саюдисе». Движение родилось, чтобы возгла­вить деятельную Литву — и в большой мере это ему уда­лось. Но и признаки головокружения от успехов разли­чимы невооруженным глазом. Разве секрет, что многие сторонники и активисты «Саюдиса» проявляют полити­ческую и человеческую незрелость? Самое очевидное и забавное — это претензии на исключительность и непогрешимость... Так же очевидна и укоренившаяся при­вычка свои промахи и неудачи объяснять, оправдывать, списывать на счет нечистоплотности оппонентов: «Они себе и не то позволяют!» Как будто некомпетентность и предвзятость центральной печати заставляют респуб­ликанскую прессу идти той же дорогой; как будто гру­бость и нахрап партаппаратчиков могут заста­вить «Саюдис» подражать им; как будто бездумные и безумные выкрики сторонников «Единства» требуют та­ких же ответных риторических фигур! Список можно продолжить. Но можно и оборвать.

Однажды меня спросили: как же вы предлагаете нам быть сдержанными, вести себя спокойно и разум­но, не реагировать на придирки и обиды? Почему вы призываете русских считать себя виноватыми? Неуже­ли вы не понимаете, что это вызывает только разнуз­данность подонков литовского народа, почуявших без­наказанность?.. Тогда ответил и теперь думаю так же: нетерпимость, глупость и дикость в своей среде должны и будут искоренять литовцы. Наше дело — воспиты­вать человечность в тех, кто думает на одном языке с нами...

Правда и совесть — выше интересов нации, класса, партии, группы. Справедливость никому не может при­надлежать.

Сейчас, когда закончились выборы, я хочу поздра­вить всех избранных в народные депутаты «неформа­лов» еще и с тем, что они обрели статус парламентской неприкосновенности. Они стали защищеннее, а зна­чит — свободнее. Надеюсь, это позволит без нервозно­сти и спешки решать проблемы фантастической сложно­сти, о которых все мы знаем не понаслышке».

В апреле я уехал из Вильнюса, вообще из Литвы — и несколько месяцев не показывался нигде, особенно в го­родах. Опустошенность угнетала меня, всякое напоминание о прежней страсти приводило к сердечным при­ступам.

По окраине сознания проскользнуло сообщение о возрождении Каунасского университета им. Витовта Великого (28 апреля 1989 года).

Меня еще звали на Балтийскую ассамблею в Тал­лин, куда отправился Сейм в полном составе. Я не смог даже ответить отказом на приглашение. Просто про­молчал.

И ставшая знаменитой, уже полузабытая сессия Верховного Совета Литвы, принявшая декларацию «О государственном суверенитете», не всколыхнула ничего в душе.

Все было выхолощено.

Мне уже казалось, что подняться я не сумею.