Г. Ефремов
Не совсем стихиМЫ ЛЮДИ ДРУГ ДРУГУ
Литва: будни свободы 1988-1989Глава четвертая
ПРАВДУ ЗНАТЬ ЛУЧШЕЖизнь заставляет человека многое делать добровольно
По обе стороны от моего крыльца врыты в землю два мощных комля. Тот, что справа, стоит на открытом месте и виден отовсюду. Дубовый пень, врытый слева от дверей, закрыт кустами вишни, жасмина и акации. Его поперечник — более полутора метров, на нем при надобности можно даже карту расстелить. Возле этого пня часто собирались в то лето карбонарии местного и — нередко — республиканского значения. Густая листва плотно укрывала заговорщиков от посторонних глаз. Деревенские забастовщики по слуху определяли владельца проехавшей машины или трактора, им и не требовалось смотреть на проселок. Часто заезжал для переговоров и консультаций будущий директор совхоза — Марюс Рукуйжа. В народе о таких говорят — пробы ставить негде. Круглый со всех сторон (и потому неприступный), с маленькими быстрыми глазами, этот человек сумел завоевать доверие сельчан, да и мое тоже. Было понятно, что «ради дела» он пойдет на очень многое, не считаясь с общепринятыми взглядами. Люди устали голодать и стыдиться имени своего хозяйства. Предприниматель во вполне «мафиозном» духе, преобразователь любой ценой — он-то и был нужен. Кроме этого, активное сопротивление районной и республиканской власти только подзадоривало людей. Противостояние вылилось в забастовку, которая началась — во всей силе — 5-го, а закончилась 11 июля. Переволновались все, и потому законное утверждение нового директора воспринималось как всенародная победа.
Во многом эта победившая забастовка была знаком всей Литве — и знаком нового времени в Литве.
Я не слишком лестно отозвался о нашем совхозном директоре, во всяком случае, мое определение его деловых качеств (настойчивость, отсутствие щепетильности в выборе средств, сообразительность, прижимистость) может показаться хулой и поношением. Поначалу я тоже мучился, обнаружив такое противоречие. Потом перестал изумляться. Природа лидерства для меня так и осталась непостижима.
Понял я только одно: мы мерим плохое и хорошее по разным шкалам отсчета. Дурное мы обычно отмеряем от нуля, — этот человек мог бы натворить то-то и то-то, а вот ведь не натворил. Хорошее же мы стремимся сравнить с идеалом. Ничего особенного в этой двойственности подхода нет, тут срабатывает чувство самосохранения, желание упростить, не разбрасываться. Страшно бывает оценить явление или поступок по всей строгости, ведь и мы принадлежим к человеческому роду, значит, и мы ответственны! А принижение праведников — то же стремление к сбережению типа, к сохранению стандарта: не отличайся!
Если брать как пример нашего директора, не вдаваясь ни в какие подробности, следовало бы сказать: это человек отнюдь не образцовых моральных качеств. Но оговориться тут необходимо: пройдоха и проныра в русском понимании одно, а в литовском ряду — другое. Развал, распад литовского общества, сознания, характера, несмотря на очевидную деградацию, никогда не достигал (и, надеюсь, никогда не достигнет) степеней, до которых докатилась, доведена Россия. Поэтому и литовский пропащий — совершенно другой тип, вовсе не русский «бич». А оборотистый малый, пожелавший при этом еще завоевать доверие и почтение окружающих, быть душой общества (а наш директор откровенно к этому стремится), неизбежно будет придерживаться определенных обществом правил, никогда не перейдет известной границы. Кстати, сам факт, что я сужу этого человека строго, свидетельствует, что отсчет я веду от идеала, от 100%, т.е. что отношу его к лучшей части человечества.
Хочу сказать о качестве, которое для себя определяю как ОСТАТОЧНУЮ ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ. Это то, что сохраняется в человеке всегда, даже когда жизненные беды выжимают из обессиленного существа последние, казалось бы, ценности и надежды.
Интересно, что остаточная человечность личности и нации — часто разнонаправленные величины. Так, на мой взгляд, остаточная человечность отдельно взятого русского довольно высока, а русских как нации — удивительно низка. Уверен, это заявление вызовет обвинение меня в русофобии. Убежден также, что осторожная констатация, которую я себе позволил, свидетельствует как раз об обратном.
Но я хотел сказать вообще о другом.
Только любящий отзывается на чужую боль.* * *
Это была середина, зеница лета. Но после дождливого июня, смазавшего краски, остудившего восторги, просыхающая по утрам земля, пышная листва и одуряющие запахи поля — все напоминало не лето, но зрелую весну.
Природе пусто без человека. Когда окончилась забастовка и люди вернулись на поля, стало светлее и чище вокруг.
Марцелиюс Мартинайтис, «У КУКУТИСА ПОЕТ ЛАСТОЧКА»:
...Весна, как тебе хорошо,
когда такая весна,
такая красивая,
когда на поля, на пашни
после зимнего заточенья
возвращается вся Литва!Прошло дней пять после моего появления на собрании Инициативной группы, и около дома остановилась потрепанная машина, из которой сначала посыпались малолетние дети, в каком-то невообразимом количестве, а затем, несколько смущаясь, показался молодой человек в белой рубашке и при галстуке. Это был Артурас Мяркис, сотрудник Института физики АН Литвы, деятельный участник «Саюдиса», которому Инициативная группа поручила связаться со мной для развертывания работы в Молетском районе. Мы присели на сосновые плахи, за «нелегальный» пень, и Артурас стал выкладывать из портфеля стопки «Вестника «Саюдиса», кипы воззваний и анкет, которые теперь уже я должен был распространять по району...
Одним из первых мне попался на глаза документ, отрывки из которого я привожу.
«ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛИТОВСКОГО ДВИЖЕНИЯ
ЗА ПЕРЕСТРОЙКУ (ЛДП)1. ЛДП стремится к утверждению демократии и гласности, к восстановлению и укреплению суверенитета Литовской Советской Социалистической Республики, к обеспечению политических прав и свобод, к передаче реальной власти законно избранным Советам народных депутатов, общественным организациям и трудовым коллективам.
2. Движение объединяет сторонников проводимого КПСС курса на демократизацию, все общественные силы Литовской ССР, открыто выступившие в поддержку перестройки и борющиеся против застоя, лжи и злоупотреблений властью.
3. Структура ЛДП: группы содействия, проблемные комиссии, Совет и его секретариат.
4. (...) Совет обладает правами юридического лица. До первой конференции ЛДП функции Совета выполняет избранная на учредительном заседании Инициативная группа. Совет переизбирается в ходе конференций. Группы содействия ЛДП создаются по региональному и профессиональному принципам и объединяют наиболее активных сторонников Движения, содействуют скорейшему достижению целей ЛДП. Проблемные комиссии объединяют авторитетных специалистов в области науки, культуры и народного хозяйства для решения самых неотложных вопросов, стоящих перед Республикой.
5. ЛДП стремится к предоставлению большей самостоятельности Литовской ССР в решении экономических (республиканский хозрасчет), политических, национальных, социальных, экологических и др. проблем, затрагивающих интересы литовского народа, а также других народов и народностей, населяющих территорию Республики.
6. Конечная цель ЛДП — создание правового Литовского Советского государства, на основе равноправия входящего в состав СССР, где воля народа должна находить полное выражение в деятельности законодательных, исполнительных и судебных инстанций» (выделено мной. Интересно будет сравнить эту декларацию с заявлениями, которые появятся в печати уже через три месяца. — Г.Е.).
В следующий вторник, 5 июля, я снова приехал на заседание ИГ, даже дерзнул задать вопрос:
— Не считает ли уважаемая Инициативная группа, что следует издавать «Вестник Саюдиса» и на русском языке?
Ответ последовал немедленно:
— Считает и поручает вам организовать такое издание.
— Но я никогда не издавал газет!
— Мы все никогда не занимались политической деятельностью, однако приходится. После собрания к вам подойдут те, кто помогжет вам размножать и распространять новую газету.
Так состоялось мое назначение. Так я познакомился с Арвидасом Юозайтисом, Робертасом Скрябунасом и другими молодыми участниками Движения.
Сперва я думал просто переводить все выпуски «Вестника» подряд. Но потом понял, что далеко не любая заметка, статья или информация интересна и необходима иноязычному читателю. Я ориентировался по гостям, которых в то лето было необычайно много, по их реакции. Эти люди, в большинстве москвичи, относились к событиям «горячего лета» с симпатией и великим скепсисом. Для того чтобы тронуть, заинтересовать и убедить их, я стал делать сводные выпуски газеты на русском языке, которая стала именоваться «Вестник ЛДП», а позднее, когда в нее стали попадать и посторонние материалы, а сама газета утолщилась, — АЛЬМАНАХ «Вестник Литовского Движения за перестройку». Это издание выходило с июля по октябрь 1988 г. и свою работу, как мне думается, делало исправно. Долгое время — три месяца (в те сумасшедшие недели это было очень долго!) — газета единственная давала более или менее оперативную информацию о событиях в Литве. Потом началось «Возрождение».
Во втором номере своей газеты я поместил подготовленную Казимерой ПРУНСКЕНЕ «ЭКОНОМИЧЕСКУЮ ПЛАТФОРМУ ЛДП». Вот выдержки из этого документа:
«Задачи Движения за перестройку в области экономики характеризуются двумя моментами:
1. Демократизация экономики, переход к полному хозрасчету и самофинансированию, к созданию социалистического рынка, равноправное включение кооперативного и индивидуального секторов в структуру народного хозяйства и другие преобразования проводятся чересчур медленно. Торможение происходит оттого, что перевес в силе до сих пор имеют высшие звенья хозяйственного руководства. Они не заинтересованы в демократизации, которая лишает их абсолютной власти и требует обновления методов и стиля работы. Устранить эти преграды могут лишь сплоченные народные массы. ЛДП по мере сил способствует такому сплочению...
2. В концепции экономической перестройки есть слабые места, из-за этого тормозится весь процесс обновления. Одним из таких слабых мест является недостаточная проработка вопроса о региональном хозрасчете, о республиканских и других территориально-социальных формациях, об их взаимодействии и экономической самостоятельности, об их интеграции в хозяйственную систему СССР. Поэтому важным моментом в деятельности ЛДП является уточнение и детальная проработка экономических аспектов суверенитета Республики (экономическая самостоятельность и республиканский хозрасчет).
Хозяин требуется не только предприятию или объединению, он нужен Республике. Пока исключительными правами (без соответствующих обязанностей и ответственности) пользуются многие союзные ведомства, до тех пор не может быть речи о сбалансированной экономике, о соблюдении экологических требований.
Республики входят в состав СССР как экономически самостоятельные государства. В компетенцию Союза передаются внешняя политика, оборона, общая стратегия взаимоотношений республик внутри СССР и пр. Отношения с Союзом находят полное отражение в формировании госбюджета СССР: с ростом национального дохода увеличивается и взнос республики в союзный фонд.
Экономические связи республик между собой основываются на эквивалентном товарно-денежном обмене. Для этого необходимо реформировать финансовую систему СССР, пересмотреть многие цены и расценки, отказаться от практики госзаказа (кроме случаев, когда конечным потребителем продукции является государство). Демократизация экономики невозможна без реформы всей политической системы СССР».
Вспоминаю один эпизод, связанный с К. Прунскене. Наверное, через полгода или немного раньше выяснилось, что некий кооператив торгует календарем на 1989 год, на календаре крупными буквами написано: «САЮДИС В ЛИТВЕ», изображен государственный герб Литовской Республики (белый витязь на белом коне скачет по алому полю) и т.д. Стоила эта продукция 2 рубля. Когда главу кооператива вызвали на заседание совета Сейма ЛДП (тогда уже законодательные и исполнительные органы «Саюдиса» назывались не Инициативной группой) и допросили, выяснилось, что себестоимость тиража — около 20 тысяч рублей, а прибыль превышает 150 тысяч. Из них 30 или 40 тысяч предприниматели готовы были пожертвовать ЛДП. Витаутас Ландсбергис долго и детально объяснял, что использовать чужую эмблему и название некрасиво, что делать бизнес на святых чувствах преступно и т.д. и т.п. Потом календарь пустили по рукам, и оказалось, что в самом тексте (представьте, много ли текста в настенном календаре!) имеется пять или шесть грамматических и фактических ошибок... Это решило дело. Кооперативу были оставлены средства, затраченные на подготовку издания, а сам тираж изымался в пользу ЛДП для бесплатной раздачи в качестве новогоднего сувенира. Финальным аккордом стала фраза Казимеры Прунскене:
— Мы, конечно, поступили справедливо, но не подорвет ли такое наше решение престижа кооператоров в целом?
* * *
На другом берегу моего озера располагался высокий крест. Этот крест на холме над озером как бы осенял, благословлял округу. На моих глазах он покосился, согнулся до земли. В 1988 году он вообще исчез куда-то... Когда года за три до описываемых событий я спросил у председателя сельсовета, почему крест в таком состоянии, он ответил:
— Видишь ли, церковь не имеет права его восстановить. А мы не имеем права его снести. Вот как получается.
Летом 1988-го и тут наметились перемены.
«КАРДИНАЛ ВОЗВРАТИЛСЯ ИЗ ВАТИКАНА
Утром 8 июля поездом из Москвы возвратился председатель Епископской конференции Литовской католической церкви, апостольский администратор Кайшядорской епархии кардинал Винцентас Сладкявичюс4. Он вернулся из Ватикана, где на консистории был избран в коллегию кардиналов...
В тот же день кардинала В. Сладкявичюса посетил уполномоченный Совета по делам религий при Совете Министров СССР по Литовской ССР П. Анилёнис. Он вручил поздравление Президиума Верховного Совета Литовской ССР по случаю присвоения титула кардинала Католической церкви. (ЭЛЬТА)»
Влияние католической церкви в Литве общепризнано. Но роль костела в событиях 1988—89 годов пока, насколько мне известно, не изучена и по достоинству не оценена. Относительная сглаженность страстей, благородная сдержанность массовых манифестаций — во многом всё это заслуга церкви, не расстававшейся с народом ни в каких испытаниях, всегда бывшей там, где «народ, к несчастью, был». Эту свою постоянную миссию по воспитанию паствы церковь с блеском выполняла и в дни, месяцы, годы общественного подъема. Основные массовые акции носили гуманный характер и имели благотворительный оттенок.
В первом номере «Вестника ЛДП» был помещен такой материал: «Нас глубоко потрясла история рядового Артураса Сакалаускаса, проходившего срочную службу во внутренних войсках Ленинградского военного округа. Как могло произойти, что сознательный, добрый, дисциплинированный юноша был вынужден пойти на крайние меры для защиты своего достоинства от невыносимых издевательств? Тех, кто глумился над А. Сакалаускасом, унижал его, заставлял выполнять грязную работу, засовывал его головой в унитаз, а в конце концов пытался изнасиловать, — тех уже нет в живых (А. Сакалаускас выстрелами из пистолета убил шестерых военнослужащих). Психиатрическая экспертиза, проведенная институтом им. Сербского, показала, что А. Сакалаускас пребывал в состоянии физиологического аффекта. Та же экспертиза установила, что он психически нормален, здоров. Однако после экспертизы, в процессе дальнейшего расследования и нахождения в условиях строжайшей изоляции, А. Сакалаускас перенес тяжелую психическую болезнь, потерял речь. В настоящее время он содержится в спецбольнице г. Черняховска Калининградской обл. Призываем всех самым решительным образом выступить за перевод А. Сакалаускаса для лечения в Литву. Требуйте самого кропотливого исследования обстоятельств, связанных с делом Сакалаускаса!»
Защитительные кампании играют огромную роль в воспитании, возделывании человечного массового сознания. Такого рода акции благотворно сказываются на всех сферах общественной жизни и, как правило, приводят к успеху.
Вот какое сообщение распространила ЭЛЬТА 27 августа 1988 года:
«Президиум Верховного Совета Литовской ССР и Совет Министров республики направили в Верховный суд СССР письмо с просьбой изыскать возможности изменить условия лечения А. Сакалаускаса и передать его на лечение в нашу республику. Из Президиума Верховного Совета СССР поступило сообщение, что здесь внимательно изучается просьба передать больного на лечение в Нововильняскую психиатрическую больницу и изменить формулировку предъявленного ему обвинения».
Пикеты, организованные ЛДП по всей республике, сбор подписей в поддержку семьи Сакалаускаса, документальный фильм «Кирпичный флаг» — все это привело к тому, что Артурас Сакалаускас был переведен в Литву.
* * *
«Вечерние новости» под шапкой «СУДЬБА У НАС ОБЩАЯ. Встреча с делегатами XIX всесоюзной партийной конференции в парке Вингис» опубликовали отчет о митинге, начинающийся словами:
«В субботу 9 июля 1988 года на эстраде парка Вингис Литовское Движение за перестройку организовало митинг-встречу с делегатами XIX партийной конференции. На митинг, по объявленным Движением данным, собралось около 90— 100 тысяч жителей столицы республики, других городов и районов Литвы. Прибыли делегаты конференции: секретарь Центрального Комитета Компартии Литвы А. Бразаускас, председатель Литовского республиканского совета профессиональных союзов Л. Максимовас, первый секретарь Вильнюсского горкома партии К. Залецкас, первый секретарь ЦК ЛКСМ Литвы А. Мацайтис, президент Академии наук Литовской ССР Ю. Пожела, председатель правления Союза писателей Литовской ССР В. Мартинкус...»
Добавлю кое-что от себя. Парк Вингис (известный еще и под польским именем Закрет) — огромное лесистое пространство, великолепный сосновый бор почти в самом центре города. В сердцевине парка построена певческая эстрада, раковина-мембрана которой так искусно сориентирована, что во время ежегодных праздников песни звуки с эстрады доносятся до всех проулков Старого Вильнюса. Перед эстрадой — певческое поле. На нем-то и собралась стотысячная толпа, чтобы выслушать вернувшихся из Москвы делегатов конференции и выразить свое отношение к тому, как эти делегаты исполнили свой долг.
На митинге выступили участники Инициативной группы ЛДП. Я хотел бы привести здесь фрагменты из речи Сигитаса Гяды. Насколько знаю, эта речь никогда широко не публиковалась. Цитаты из нее вошли в дикторский текст к документальному фильму «Ноев ковчег» (Литовская киностудия, 1989, автор Р. Шилинис):
«Милые литовцы и все, кого радушно привечает литовская земля!
Я уже не раз говорил и писал: не по душе мне статус аборигена, я не желаю жить в Литве, уподобленной какой-нибудь зулусской резервации.
Необходимы мощные манифестации, которые могли бы сотрясти и смести литовскую бюрократию...
Вы скажете, что мы — один из древнейших народов, что мы создали огромное государство и не сумели его отстоять, что на нашу долю выпало бессчетное множество национальных унижений, оккупаций, восстаний, высылок и возрождений. Но разве так нужно говорить с живыми и с мертвыми?
Что скажете сами себе в одиночестве? Что скажете им — тем, кто навеки уснул сегодня, вчера и позавчера, кто лежит в священной родной земле — и повсюду, по всему свету: в Якутии и Удмуртии, возле Полярного круга и рядом с нами, расстрелянные безвинно в темных и глухих дворах и полуподвалах...
Только верой в высшее, не побоимся этого слова, в космическое призвание человека наливаются соцветия жизни и раскрываются все мировые культуры, народы и цивилизации. Верой в высшее духовное предназначение человека созданы бессмертные произведения искусства, построены храмы, дворцы, родительские избы...
Но все это — мираж в нашей запущенной, силикатной, колхозной Литве, где столько страха, тьмы, незабытых обид, где атеист не в силах договориться с верующим, коммунист с беспартийным, литовец — с русским, русский — с поляком или татарином... У нас много возможностей выжить, лишь надо сберечь то, что принадлежало нашим отцам и дедам: утварь, игрушки, книги и знамена, храмы и реликвии...
Все это звучало бы прекрасной и печальной поэзией, но сегодня важнее сказать, что и этот последний клочок земли у нас под ногами не слишком прочен, и мы должны крепче утвердиться на нем, чтобы достойно жить и умереть, достойно, спокойно и просто погибнуть, если уж так повернется, вместе с целым миром, со всеми вместе, как гордый народ, как не подвластные панике последние обитатели тонущего Ноева ковчега».
Репортаж о митинге «ВН» сопроводили небезынтересным комментарием:
«Над многотысячной толпой, собравшейся в парке Вингис, развевалось множество довоенных трехцветных литовских флажков. Их столь широкая популярность в последнее время, надо полагать, реабилитировала в нашем сознании старинный трехцветный флаг (...) Одобрена работа инициативной группы Литовского Движения за перестройку по организации митинга в парке Вингис. Вежливые, но требовательные дежурные с зелеными повязками на рукавах поддерживали должный порядок. Примечателен доброжелательный и демократичный тон проведения митинга. Однако не вполне понятно, почему движение, созвавшее такое количество людей на встречу с делегатами конференции, пригласив девятерых из них, лишь троим предоставило слово. Из пятнадцати выступавших (не считая нескольких поздравлявших) всего три делегата?! Большинство остальных выступавших — члены инициативной группы Литовского Движения за перестройку. Получается, что объявленная встреча общественности с делегатами конференции вылилась во встречу с инициативной группой. Движение существует всего лишь месяц. «Это — медовый месяц», — было сказано на митинге в парке Вингис... Митинг, кроме прочего, показал, что к Литовскому Движению за перестройку стараются примазаться различные чуждые этому движению элементы, которые, прикрываясь перестройкой и демократизацией, пытаются вносить в общественное сознание чуждые социализму идеи. Полагаем, что движению следовало бы решительнее отмежеваться от чуждых ему элементов, как на митинге публично был дан отпор группе лиц, намеревавшихся провести еще один митинг в Вильнюсе 12 июля».
О митинге 12 июля — особый разговор. Отметим навязчивую идею авторов о «чуждых элементах». Мышление на элементарном уровне образца 1940—1987 годов. «Вестник ЛДП» дал о митинге такое сообщение:
«9 июля в парке Вингис состоялся стотысячный митинг, посвященный встрече делегатов XIX партийной конференции с общественностью республики. На митинге выступили Р. Озолас, А. Бразаускас, В. Мартинкус, В. Томкус, В. Мишкинис, В. Ландсбергис, М. Тармак, С. Гяда и др. На этом митинге, организованном ЛДП, был принят ряд резолюций. Приводим две из них.
1. О ПОЛОЖЕНИИ В НАГОРНОМ КАРАБАХЕ. В этот праздничный день, когда наше единство проявляется так ярко и мощно, нельзя не вспомнить о народе, чье терпение и единство давно стали притчей во языцех. Без выдержки, дисциплины и самопожертвования своих дочерей и сынов армянская нация давно прекратила бы существование. Учитывая важность происходящих событий, мы решаемся выступить с таким обращением: МОСКВА, КРЕМЛЬ, ГЕНЕРАЛЬНОМУ СЕКРЕТАРЮ ЦК КПСС. КОПИЯ: НАГОРНЫЙ КАРАБАХ, СТЕПАНАКЕРТ, СЕКРЕТАРЮ ОБКОМА КПСС ПОГОСЯНУ. МЫ, ТРУДЯЩИЕСЯ СОВЕТСКОЙ ЛИТВЫ, СОБРАВШИЕСЯ 9 ИЮЛЯ НА МИТИНГ, ПОСВЯЩЕННЫЙ ВСТРЕЧЕ С ДЕЛЕГАТАМИ XIX ПАРТКОНФЕРЕНЦИИ, ВЫРАЖАЕМ ГЛУБОЧАЙШЕЕ БЕСПОКОЙСТВО В СВЯЗИ С ПОЛОЖЕНИЕМ В НАГОРНОМ КАРАБАХЕ, ОПАСНОСТЬЮ, ГРОЗЯЩЕЙ ЖИЗНИ МНОГИХ ЛЮДЕЙ, ТРУДНОСТЯМИ, КОТОРЫЕ ЭТА СИТУАЦИЯ ПОСТАВИЛА ПЕРЕД ПЕРЕСТРОЙКОЙ И ВСЕЙ СТРАНОЙ. ОБРАЩАЕМСЯ К ВАМ С ПРИЗЫВОМ СДЕЛАТЬ ВСЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЭТА ПРОБЛЕМА БЫЛА РЕШЕНА ПОЧЕТНЫМ ДЛЯ ВСЕХ ПУТЕМ ОБЩЕНАРОДНОГО РЕФЕРЕНДУМА С УЧАСТИЕМ ВСЕХ ЖИТЕЛЕЙ НАГОРНОГО КАРАБАХА ПОД КОНТРОЛЕМ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ОТ ВСЕХ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК.
2. Мы, собравшиеся 9 июля (и т.д.), заявляем:
а) Литовский партийный официоз «Тиеса» давно зарекомендовал себя как ярый сторонник застоя. За последние три года «Тиеса» не предприняла ни одной серьезной попытки выбраться из болота лжи, приспособленчества и равнодушия
б) «Тиеса» не только опубликовала черносотенную, исполненную в духе Нины Андреевой5, статью партократа Ярмалавичюса, но и впоследствии не нашла слов для осуждения подобного рода выступлений (...)
Учитывая все вышеизложенное, ЛДП и участники митинга выражают газете «Тиеса» недоверие и предлагают:
— не подписываться на газету, не покупать и не читать ее;
— призвать к бойкоту газеты «Тиеса» своих родственников, друзей, знакомых и сослуживцев;
— подписчикам — вернуть на почту уже полученные номера и отказаться от подписки (...)»
Тотального бойкота, конечно, не получилось, но, по сведениям из самых разных источников, вернее — суммируя эти сведения и пытаясь получить среднюю цифру потерь, я могу сказать: после призыва ЛДП «Тиеса» лишилась почти 40 тысяч читателей. Было иной раз неуютно смотреть, как в пору повального спроса на все информационные издания в киосках лежат нераскупленными стопки «Тиесы». Можно смело констатировать: уже к середине июля, практически через месяц после создания ЛДП, люди поверили Движению и пошли за ним.
В чем загадка, а точнее, разгадка такого скорого разрастания и укоренения «Саюдиса»? Откуда вдруг столько энергии и силы в народе, казалось бы, совершенно деморализованном? Во-первых, тут действует простейший принцип: «Вот он высунулся — и ничего, голову не оторвали!» Этот разрешающий сомнения, развязывающий инициативу фактор был введен в действие Москвой, а вернее говоря, Горбачевым и его единоверцами. Цепная реакция раскрепощения пошла сразу — после известий о первом митинге. Но порыв этот, безусловно, выдохся бы, не сумей художественная и научная интеллигенция объединиться, отбросить осторожность и с обнадеживающей твердостью пойти по неведомой тропе. Не будь этого волевого, согласующего усилия — огромные массы людей остались бы без провожатых, сотни тысяч идущих вновь оказались бы в бесплодном одиночестве, без будущего, без возможности применить на деле лозунг «Начнем перестройку с себя!».
В те июльские дни одним из самых смелых плакатов был «Сонгайла — позор нации». Так отозвались граждане Литвы на бесцветную, вялую и пустую речь первого секретаря Компартии Литвы на партконференции. Смелость тех дней тоже была относительная. Вот же — с трибуны Вингиса ЛДП отреклось от участников будущего митинга на площади Гедимина, намеченного на 12 июля. Что же это за дата такая — 12 июля? В этот день в 1920 году был подписан мирный договор между Литвой и Россией. «ВН» 12 июля в рубрике «Страницы истории» писали:
31 марта 1920 года министр иностранных дел Литвы А. Вольдемарас направил наркому иностранных дел РСФСР телеграмму следующего содержания:
«Поскольку на территории Литовской Республики нет ни одного русского солдата, а литовский народ взялся за оружие только во имя восстановления и защиты своей независимости, а не ради захвата русских территорий, правительство Литвы заявляет о своем согласии на мир с Россией. Основное условие такого мира заключается в абсолютном признании независимости Литвы в ее этнических границах, а говоря конкретно, эти территории включают бывшие Виленскую, Ковенскую, Гродненскую и Сувалкскую губернии, причем столицей Литвы должен являться Вильнюс. Если Россия принимает эти условия, то мы направим делегатов для уточнения деталей и заключения мира. Время и место встречи делегатов можно будет наметить отдельно».
3 апреля 1920 года был получен положительный ответ от Советского правительства.
Советско-литовские мирные переговоры начались в мае 1920 года и завершились 12 июля того же года подписанием договора. Под документом поставили подписи: от имени Литвы — Томас Нарушявичюс, Пятрас Климас, Симонас Розенбаумас, Юозас Вайлокайтис и Витаутас Рачкаускас, от имени Советской России — Адольф Иоффе, Юлиан Мархлевский и Леонид Оболенский. На торжественной церемонии подписания договора присутствовал председатель СНК Советской России В.И. Ленин.
Первая статья договора гласила:
«Исходя из провозглашенного Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой права всех народов на свободное самоопределение вплоть до полного отделения их от государства, в состав которого они входят, Россия безоговорочно признает самостоятельность и независимость Литовского государства со всеми вытекающими из такого признания юридическими последствиями и по доброй воле и на вечные времена отказывается от всех суверенных прав России над литовским народом и его территорией. Факт бывшей зависимости Литвы от России не налагает на литовский народ и его территорию никаких обязательств в отношении России».
Вот по какому случаю людей призывали явиться на митинг в исторический центр литовской столицы. Митинг состоялся, я принимал в нем участие и расскажу об этом. Но сейчас хочу остановиться на странной, двойственной реакции ЛДП на сам факт созыва этого митинга и на его организаторов.
Как мы помним, в парке Вингис в лице одного из своих лидеров ЛДП полностью отмежевалось от экстремистских элементов. Естественно предположить, что внутри ИГ существовало и другое отношение к возникшей проблеме. Однако 9 июля победило охранительное, соглашательское течение. Реконструировать логику такого поведения просто: нас власти худо-бедно признают, в чем-то идут навстречу, наконец, мы приличная публика, не какие-нибудь там диссиденты, негоже нам якшаться со всякими темными личностями. Не прошло и пяти дней, как была выработана разумная и гибкая позиция, но — из песни слова не выкинешь.
Итак, руководство ЛДП выступило 14 июля с заявлением:
«12 июля на площади Гедимина в Вильнюсе состоялся митинг, участники которого намеревались отметить важную историческую годовщину — 68-летие со дня подписания мирного договора между Советской Россией и Литвой. Горисполком не выдал разрешения на этот митинг, и самому проведению митинга чинились препятствия. По мнению инициативной группы ЛДП, запрещение митинга и воспрепятствование ему носят противоконституционный характер».
16 июля от имени Вильнюсского горисполкома ЭЛЬТА сообщила следующее:
«Организовать митинг на площади Гедимина вызвался клуб трезвости «Движение» (Литовское Движение за перестройку не имеет с ним ничего общего, не следует путать!). Представителями этого клуба неоднократно высказывались весьма отдаленные от идей трезвости взгляды и цели, имели место безответственные, прямо-таки провокационные моменты. Об этом говорилось и в печати, за что председатель клуба Ю. Канчис в нынешнем году получил официальное предупреждение прокурора города. Среди устроителей митинга были и другие люди, чья общественная деятельность не безупречна. Ленинский райисполком располагал сведениями, что и этот митинг предполагается использовать для провокационных, антисоветских выпадов, что с этой целью приглашены ораторы и из других республик, представители так называемого «Демократического союза», открыто выступающего против нынешнего строя, против Коммунистической партии. Вечером 12 июля на площади Гедимина группа людей все-таки попыталась провести митинг. И что же — слышались экстремистские выкрики, имели место злобные выпады против нашего государства, были и заявления такого рода, что якобы Гитлер спасал литовский народ. Делались попытки спровоцировать в угоду зевакам работников милиции, находившихся на площади и вокруг нее. Однако должностные лица и дружинники не выходили за рамки соблюдения общественного порядка. Задержанных не было. Пошумев около часа, организаторы были вынуждены покинуть площадь Гедимина. Митинг не состоялся» (выделено мной. — Г.Е.).
Примерно в 6 часов вечера 12 июля я подъехал к центру города и попытался где-нибудь припарковать машину. Все подходы к площади Гедимина (Кафедральной) были заполнены людьми и перекрыты милицейскими кордонами.
Минут через пятнадцать, кое-как приткнув автомобиль к бровке, я выбрался к тому месту, где в Кафедральную площадь втекает главная улица Вильнюса — проспект Гедимина (в тот момент еще называвшийся проспектом Ленина). По узкому руслу проспекта к устью — выходу на площадь — текла толпа. Сама площадь была оцеплена: милиция и сотрудники в штатском стояли по внешнему краю тротуаров, выжимая на проезжую часть зевак и тех, кто хотел бы пробиться в центр площади, к колокольне, рядом с которой виднелась группа демонстрантов человек в 60—70. Автомобильного и троллейбусного движения никто не перекрывал, и над беспокойно гудящей толпой шевелились усы троллейбусных пантографов.
Немного в стороне от Кафедрального собора стоял служебный автобус с репродуктором на крыше, из которого время от времени доносились заклинания на литовском и русском языках: «Митинг не санкционирован. Во избежание самых серьезных последствий убедительно просим немедленно очистить площадь». Никто не обращал внимания на эти призывы. Желание потягаться с неправой властью, надерзить ей сквозило во всем и во всех. Страх перестал быть главным чувством, хотя и сейчас его много во всех нас.
Несколько раз я обежал вокруг кольца оцепления, пока понял, что в двух или трех местах милиционеры стоят неплотно, даже не берутся за руки. Тут можно воспользоваться моментом и перебежать к колокольне. Неподалеку от намеченного места «прорыва» я увидел Альмиса Грибаускаса, поэта и литературного критика, давнего моего знакомца. Тот стоял, багровый от ненависти и возмущения, против молоденького солдатика внутренних войск, оттиравшего толпу от входа на площадь. Паренек был совсем еще юный, белобрысый, тупоносый и крутолобый, и он тоже начинал уже багроветь. В какую-то секунду, отодвигая Альмиса, он положил ему руку на плечо.
— Прочь руки, — захрипел Грибаускас, и я понял, что до беды совсем недалеко. Я протиснулся к нему:
— Не волнуйся, Альмис. Пусть так руку подержит, а я пока сбегаю за фотографом.
Через пять минут мы стояли против «слабого звена» в оцеплении. Когда проникшие на площадь раньше нас принялись скандировать, обращаясь к зрителям: «Сме-ле-е! Сме-ле-е!» — мы воспользовались легким движением в толпе, нажали на милицейскую цепь и прорвались на площадь. Это было сделано за один вдох-выдох, даже сердце не дрогнуло.
Ничего про Гитлера я на ступенях собора не услышал. Раздавались здравицы Горбачеву и Ленину, люди спорили, обнимались, брались за руки, пели: «Литва родная!» Над толпой мелькали флаги и флажки, появились плакаты «За нашу и вашу свободу!». У входа в собор меньше чем за полчаса собралась тысяча человек. Милиция и дружинники начали постепенно сужать круг, притискивая нас к стенам и колоннам. Тогда кто-то крикнул:
— Всем сесть на землю!
Сидящих никто не трогал. Милиционеры переминались с ноги на ногу, многие прятали улыбку. Вообще — в тот час, да и позже, я отметил про себя и другие говорили почти то же: нет и не было ожесточения ни в теснимых, ни в теснивших.
И все же кому-то отдавили ногу, и буквально через мгновение по площади прокатились крики возмущения: «Вы фашисты! Охранка!..»
Напиравшим на нас еще потому было неловко, что на площади во множестве находились старые каторжане, все в рубцах, с плакатиками на шее: «Я воркутянин», «Мы будем с Россией — но только свободными», «У нас одно горе».
Запомнился седой лагерник без рубашки — весь переполосованный шрамами, безучастно сидевший, прислонясь к колонне Кафедрального собора (тогда еще — Государственной картинной галереи)...
* * *
Тут самое место коротко рассказать о создании Комиссии по расследованию преступлений сталинизма, которую возглавил композитор Юлюс ЮЗЯЛЮНАС. Одним из первых дел комиссии было составление и распространение анкеты:
«1. Фамилия, имя, отчество (если была выслана вся семья, указать всех ее членов. Указать также детей, родившихся в ссылке).
2. Дата и место рождения.
3. Национальность.
4. Социальное положение до применения репрессий (если крестьянин, указать размеры принадлежавшей земли).
5. Где и когда арестован (задержан)? Когда выслан?
6. В чем обвинен?
7. Судим или не судим?
8. На сколько лет осужден?
9. Где отбывал заключение (ссылку)?
10. Поддерживал ли связь с оставшимися в Литве, получал ли оттуда материальную помощь?
11. Если ссылку (высылку) отбывал в нескольких местах, укажите, когда и где.
12. Когда и куда вернулся? Чинились ли препятствия возвращению в Литву, получению жилья и работы?
13. Где работал (учился) по возвращении?
14. Дата и место смерти.
15. Реабилитирован или нет?
16. Если можете, укажите свой нынешний адрес. Он может понадобиться для уточнения данных.
Укажите все, что помните. Если отвечаете на отдельных листах, просьба отмечать номера вопросов (1-16). Анкету высылать по адресу: 232600, Вильнюс, ул. Мичурина, Институт философии, социологии и права АН Литовской ССР, отдел истории философии, Мечис ЛАУРИНКУС».
* * *
Могут ли поиски правды — главное занятие человечества — быть несвоевременными или вредными? Как бы ни была суха и безжалостна фактология — как и куда мы без нее? Что мы — без летописцев, составителей хроник, правдолюбов? Их бескорыстие оказывается для нас ценнее всех иных приобретений.
Строки исторических хроник, графы в таблицах — это все ступени к пониманию и прочувствованию истины.
ПРАВДУ ЗНАТЬ ЛУЧШЕ. Так считает Стасис ЙОНАУСКАС, житель дальнего-дальнего, пограничного с Латвией Скуодасского района, поэт, философ, земледелец.
Птицы владеют крыльями, улитки не нуждаются в смазке,
Самолеты умеют летать, энергия не исчезает,
Земля непрерывно вращается, весной зацветает черемуха.
Народы имеют право на самоопределение.
Собаки предпочитают мясо, для хлеба не обязателен радий,
Будущее постепенно проходит, соль превращается в камень.
Рыбы не знают грамоте, потому их молчание бесполезно,
А когда молчание бесполезно, следует ждать беды.
Бабочки нам не родня – живут без всякого плана,
Металлоиды – слабые проводники, еж обладает колючками.
Флаг не бывает бесцветным, пуля к цветам безразлична,
На солнце отсутствует влага, завоевать его невозможно.
Черви вполне бескорыстны, зайцы не слишком трусливы,
Всех занимает истина, одни лишь камни спокойны.
Мотылька не скрестишь ни с курицей, ни с сиренью.
Сказавшему правду всегда задают дополнительные вопросы.
Свобода не пахнет, луна не владеет литовским
И не страдает бессонницей. Трактор не может без гусениц.
Люди не всегда излечимы. Цифры – не всегда величины.
Всё это так, однако правду знать лучше.
4 (1920-2000); учился в Кайшядорской гимназии и Каунасской гимназии иезуитов, затем в Каунасской духовной семинарии. В 1944 году посвящен в сан. Был ксендзом в приходах Мяркине, Интурке, Аукштадвариса и др. Преподавал в Каунасской духовной семинарии. С 1956 года каноник. С 1957 года — епископ. С 26 апреля 1988 года — председатель Епископской конференции Литвы.5 утром 13 марта 1988 г. люди, открывшие газету "Советская Россия" и прочитавшие огромную статью никому доселе не известного ленинградского преподавателя Нины Андреевой "Не могу поступиться принципами", сразу сделали очевидный вывод: горбачевская оттепель (как ранее хрущевская) завершилась, номенклатура дает команду на "отстрел" прорабов перестройки.