Г. Ефремов
Не совсем стихи

МЫ ЛЮДИ ДРУГ ДРУГУ

---

Литва: будни свободы 1988-1989

Глава шестая
ПРАЗДНИК ПОКАЯНИЯ

Все кандалы мира составляют единую цепь

ЭЛЬТА: «11 августа в Вильнюс прибыл член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС А.Н. Яковлев. А.Н. Яковлев возложил цветы к памятнику В.И. Ле­нину и в мемориале на Антакальнисском кладбище. В Академии наук Литовской ССР он встретился с учеными республики, посетил Музей прикладного ис­кусства. Во Дворце работников искусств состоялась встреча А.Н. Яковлева с представителями творческих союзов, средств массовой информации. В этот же день А.Н. Яковлев имел беседу с членами и кандидатами в члены Бюро ЦК Компартии Литвы».

Передвижения А. Яковлева по городу и окрестностям, вообще его непоказная активность пришлись по сердцу ли­товцам, настороженно относящимся к любым проявлениям высокого внимания. Доброжелательность, заинтересован­ность, неординарность реакции на окружающее — это было ново. Я не отходил от телевизора, но, к сожале­нию, транслировали далеко не всё. Прошло целых пять дней, пока в республиканских газетах начали появляться отчеты о встречах Яковлева.

«Комсомолка» от 16 августа 1988 года:

«11 августа в Академии наук Литовской ССР состоя­лась встреча ученых республики с членом Политбюро ЦК КПСС, секретарем ЦК КПСС А.Н. Яковлевым. Встречу начал президент Академии наук Литовской ССР Ю. Пожела. «Остро стоит вопрос о хозяине в рес­публике. Считаем, что на месте надо развивать большую самостоятельность. Это не национализм, а жела­ние, чтобы республика была самой советской, самой со­циалистической в нашей большой Родине».

Главный ученый секретарь президиума АН Э. Вилкас: С одной стороны, мы должны обеспечить суверен­ность народа, чтобы он на своей территории осуществ­лял полную власть, и, с другой стороны, иметь в виду и учитывать, что территория и республика являются час­тью единого Советского Союза».

Слово предоставляется А.Н. Яковлеву.

«Думаю, что будет справедливо не только держать в напряжении критическую струну, у нас есть все основа­ния и для покаяния (выделено мной. — Г.Е.). А без по­каяния, товарищи дорогие, мы с вами не можем дви­нуться вперед. Давайте покаемся, и, может быть, это нам поможет почувствовать нашу собственную ответст­венность... Меня все больше поражают при нынешней моей дол­жности некоторые письма. Ну что это такое: ученые, которые хотят решать научные проблемы через ЦК пар­тии. Надоест через ЦК партии, посчитают, что уже вро­де бесполезно, тогда — через КГБ и так далее... Я слушал, и меня разволновало то, что у вас на дис­куссии не хватает денег.

Ю. Пожела: Не то, что денег на конференции не хва­тает. На это нужно решение Совета Министров, какие конференции на настоящий год проводить.

А.Н. Яковлев: Единственный надежный путь успеш­ных научных исследований — дискуссии. Другого пути человечество не придумало. Это основная ваша работа.

А. Жукаускас: Комитет по науке и технике дает раз­решение на конференцию, она в плане должна быть.

А.Н. Яковлев: А план-то вы составляете.

А. Жукаускас: Нет, Комитет по науке и технике ут­верждает.

А.Н. Яковлев: Я проверю. Знаете, почему я удивля­юсь? Я в науке работал, никто мне никогда не планиро­вал никаких конференций, я их сам планировал и про­водил.

Ю. Пожела: А мы в гостинице не получим ни одного места, если конференции в плане нет...

А.Н. Яковлев. По-моему, это крайнее выражение нелепости.

Об архивах. Это дело чрезвычайно сложное, особен­но в условиях нашей страны. Мы накопили много раз­ных архивов. Вот недавно в нашей партии некоторые требовали открыть архивы Коминтерна. Решили — от­кроем для партии архивы Коминтерна. И сообщили об этом братским партиям. И что вы думаете? Ни одна с этим не согласилась. Кроме одного пункта — наши до­кументы нам и покажите, другим — нет. Это действи­тельно их дело. Открыть документы своей партии или не открыть...

Только не надо «ату» кричать. В науке, и не только в науке, надо побольше терпимости. Перестройка отрица­ет прошлое — сталинизм, его методы, всю систему, свя­занную с этим. Перестройку теперь вроде бы (отмечено мной. — Г.Е.) делают другие люди. Я недавно газетчи­ков Москвы призвал к покаянию: вы самокритично, ря­дом с макетом сегодняшней газеты, вешайте ту же поло­су, страницу газеты семилетней давности. И посмотри­те, что писали. Вам станет немножко стыдно, и оценивать вы будете честнее...

Когда Ленин писал о суверенных республиках, он го­ворил, что лишь два вопроса составляют общесоюзные интересы — оборона и внешняя политика. Я так раз­мышляю: оборона — это понятно, а вот внешняя пол­итика... Представители корреспондентского корпуса, дипломатического корпуса, поездки... Мы сейчас лома­ем устоявшееся...»

Как можно заметить, попытки московского гостя усове­стить перестройщиков почти ни к чему не приводят. Вино­ваты все: история, география, психология, бухгалтерия, — но только не каждый отдельный жалобшик и критик. То же самое повторилось и на встрече с творческой интеллиген­цией. Судите сами.

11 августа тов. А.Н. Яковлев во Дворце работников искусств принимал участие во встрече с представителя­ми творческой интеллигенции, средств массовой инфор­мации.

Открывая встречу, председатель правления Союза писателей республики В. Мартинкус сказал: «В начале июня в республике образовалось движение за пере­стройку. Радует то, что это форма общественной актив­ности, которая не навязана никем и никому. Руководит этим движением инициативная группа из 36 человек — активных деятелей нашей культуры. Почти треть из них присутствует и на нашей встрече... Разумеется, движение является противоречивым процессом. Есть у него трудности, есть также и стороны, которые настора­живают, а некоторые уже сегодня выглядят опасными (лучше бы Мартинкус не произносил эту фразу. Витаутас Ландсбергис уже на другой день отозвался язвитель­ным письмом: «Возникает ряд вопросов. 1. Почему столь общие претензии адресуются именно Движению за пе­рестройку? Можно было бы выразиться и так: «Начатая Горбачевым перестройка является противоречивым процессом. Есть у него трудности, есть также и стороны, которые настораживают, а некоторые уже сегодня вы­глядят опасными(...)» 2. Не согласится ли ув. В. Мар­тинкус уточнить, кому и какую опасность несет Литов­ское Движение за перестройку? Не делаем ли мы что-либо опасное для самих себя? В таком случае нас необходимо уберечь от дурного воздействия, не гнуша­ясь самыми действенными административными мерами. Выражаем благодарность за полезный совет. Надеемся, что и наш добрый совет (...)» и т.п. Отпор, как видим, дан нешуточный: знай наших! — Г.Е.). Но по сути своей это движение является созвучным перестройке...»

Затем выступил А.Н. Яковлев:

— Я все время задумываюсь, и мне об этом именно в этой аудитории хочется сказать: у нас до сих пор сохра­няется характер мышления, когда мы задаем вопросы и надеемся, что кто-то за нас распознает это завтра, это грядущее... Вот «Дети Арбата». Ну хорошо, кому-то нравится, кому-то не нравится. Но, понимаете, ведь всё делалось писательскими руками (имеется в виду запрещение книги. — Г.Е.). Сейчас модно говорить: подлецы там в аппарате сидели и все вот вершили. А если посмотреть рецензии, которые были и закрытые и незакрытые, они-то подписаны в том числе и видными писателями. Поэ­тому, товарищи, я сегодня хотел сказать: нам иногда и в действиях сегодняшних, и в оценках прошлого не меша­ет иметь хорошее чувство покаяния. Всем...

Давайте уж посправедливее, а значит, и понравст­веннее. Конъюнктура есть конъюнктура, она захваты­вает даже талантливых людей, не только серых ремес­ленников. Бывает и конъюнктура по убеждению, по глубокому личному убеждению. Мне в свое время при­ходилось дискутировать с Кочетовым, серьезные были стычки. Я до сих пор не согласен с его позицией, миро­воззрением, подходами, но меня он тогда поражал своей убежденностью. Он искренне верил, а вот некоторые его товарищи тоже говорили, что они искренне верят, а в са­мом деле ни во что не верили. Они до сих пор живы и ни во что не верят...

Как бы мы ни ругали себя — что-то недоделали, там этого нет и вот этого нет, — а общество меняется. Прошу просто поверить мне на слово, что в 1985 году, я очень хорошо помню, сидели на апрельском Пленуме, были какие-то идеи накоплены всем предыдущим неприяти­ем происходящего, и мы шли от этого неприятия. Все, что было из идей положительных, пришло оттого, что так делать нельзя. Это было ясно. Но если бы мне тогда кто-то сказал, что будет январский Пленум о демокра­тии, я бы не поверил. Если бы мне сказали, что будет вот такая XIX партийная конференция, то и за месяц не ду­мал, что она будет такая, не только в 1985 году. И вот давайте запомним, зафиксируем, о чем мы сегодня гово­рим, как мы рассуждаем, какой наш образ мышления, и вспомним сами себя через год. И через год мы будем аб­солютно другими, еще время убыстрится...

(Прерву изложение, коротко скажу, насколько тесно мой замысел соотнесен с многими пожеланиями партийно­го функционера Александра Николаевича Яковлева. Я и задумывал эту книгу как дневник, желая зафиксировать мои и наши ощущения, наблюдения, заблуждения. Чтобы мы потом — через год, через век, когда время совсем не­представимо убыстрится, — не показались ни себе, ни другим чересчур совершенными. Мне бы не хотелось быть зер­калом — зеркало дает только мнимое изображение, по истечении времени оно лишь укажет, какими стали мы или те, кого мы породили и воспитали. Хотелось оставить мгно­венный снимок, который, конечно, возможно отретуширо­вать до неузнаваемости, но сам по себе он — хранитель про­мелькнувшей жизни. Быть посправедливее, понравствен­нее... Приведу лишь отголосок одного скандала, начавшегося как раз в тот день и в том же месте. Как было сообщено в отчетах о встрече, «А. Чекуолис изложил вер­сию преступления, когда был ранен студент М. Юкняви­чюс». По версии Чекуолиса, студент получил удар ножом за то, что приколол к пиджаку значок с эмблемой «Саюдиса». 13 августа ЭЛЬТА распространила следующее сообще­ние: «Расследованием по делу установлено, что заявление М. Юкнявичюса является ложным... 9 августа Юкнявичюс проводил вечер с друзьями. В этот вечер Д. Гирдаускас в кухне своей квартиры ножом ранил М. Юкнявичюса в грудь. После происшествия друзья промыли и заклеили пластырем рану... Как сказал на допросе М. Юкнявичюс, он сам предложил своим друзьям версию нападения трех незнакомцев». Я (и далеко не только я) был убежден, что после того, как главный редактор газеты «Гимтасис краштас» А. Чекуолис оказался распространителем столь опас­ной дезинформации, он обязан подать в отставку с по­ста редактора и одновременно выйти из Инициативной группы. Ничего подобного, Чекуолис и дальше держался петушком, хорохорился и подавал другим пример боевито­сти и бескомпромиссности. Какое уж тут покаяние!)

...Карабах. Если бы проанализировать информацию оттуда, то она выглядела так: вверх — вниз, провал — вверх, провал — вверх. Откуда эти провалы? Из-за настоятельных просьб обеих республик. Что бы ни напеча­тала центральная пресса, обязательно одна сторона не­довольна, многие тысячи — на демонстрацию. Люди ждут правды, а оттуда просьбы — только ничего не со­общайте, даже положительного. Приходилось решать: информировать о происходящем или предотвращать возможные осложнения.

Председатель общественной комиссии по расследо­ванию преступлений сталинизма профессор Ю. Юзялюнас напомнил факты репрессивного произвола. В годы сталинизма совершены ужасные преступления перед литовским народом. Кончина в 1953 году «отца народов» остановила этот массовый кошмар, хотя одиночные слу­чаи были и позже... На наш взгляд, индивидуально реа­билитироваться должны только те, по отношению к ко­торым применялась хотя бы какая-то судебная процеду­ра. Почему же должны еще индивидуально добиваться реабилитации репрессированные без суда и следствия, без всякого законного основания?.. Мы считаем, что коллективное решение этого острого и важного вопроса будет существенным образом способствовать повыше­нию доверия общества к процессу перестройки. Ю. Юзялюнас выразил недоумение по поводу того, что до сих пор действует принятое в 1948 году постанов­ление ЦК о формализме в музыке в связи с оперой Му­радели «Великая дружба».

А.Н. Яковлев: Нет, постановление отменено.

Ю. Юзялюнас: Но им некоторые пользуются...

А.Н. Яковлев: Некоторые и сталинизмом пользу­ются до сих пор. А это постановление отменено решени­ем ЦК.

Слово просит прозаик, заслуженный деятель куль­туры В. Пяткявичюс: Я в прошлом комсомольский, пар­тийный работник, а сейчас писатель, который уже пол­года не садится за свой письменный стол, писать неког­да... Накапливалось множество нерешаемых проблем. Людей волновала медлительность перестройки. Поэто­му возникло наше движение. Мы долго думали, комму­нисты советовались с нашим руководством (! — Г.Е.). Мы не нашли другого выхода. Надо было возбудить ка­кую-то народную поддержку перестройке.

А.Н. Яковлев: Насчет статьи Нины Андреевой, как я вижу эту проблему. И до нее появлялись подобные, но не с такой платформой. В данном случае мы все-таки на Политбюро решили дать ответ и высказать нашу точку зрения. Ответ в «Правде» — это наша платформа, По­литбюро. Но, товарищи, мы не принимаем решения бой­котировать «Советскую Россию» — газету. Я считаю, что бойкотировать газету — это стать на путь прошлого. Пусть уж выскажутся, если кто-то очень хочет. И пусть люди знают, что у такого человека такая точка зрения. Каждая статья должна найти своего читателя, и мы должны прийти к тому образу, который мы считаем демок­ратическим, через борение мнений.

Л. Шепетис: Хочу напомнить первую встречу в Со­юзе писателей с движением. Я пришел тогда и сказал: «Не мы и вы, а мы вместе за перестройку». Это остается в силе. Конечно, когда, как говорится, муж и жена уже создали семью, появляются еще какие-то вопросы для дальнейшего выяснения. Вопрос печатного органа ре­шен, осталась просто техническая сторона...

А.Н. Яковлев: Не могу поделиться тем, что я очень удовлетворен беседой с вами. Спасибо вам. Газет, жур­налов, справок я читал перед тем, как поехать сюда, по­рядочно. Но когда начинаешь ощущать кожей людей и их настроения, то здесь, конечно, впечатления другие... Конечно, у вас немало проблем, но я убежден, что многие проблемы будут решены уже в течение наступа­ющего года. Это время нам, товарищи, надо пройти с до­стоинством... Давайте вот так же сядем осенью следую­щего года и повспоминаем, о чем мы говорили сегодня.

*    *    *

На другой день, 12 августа, А.Н. Яковлев выступил на совещания партийно-идеологического актива. Из обшир­ной речи выделю один абзац:

«Свобода интеллектуальной деятельности — великое за­воевание перестройки. Активное вторжение интеллиген­ции в общественные дискуссии, в формирование социаль­ных проектов и политических решений — истинное приоб­ретение социализма. Социализм не может быть неинтеллектуален, по-другому — это не социализм. Свобо­да духовных исканий для активизации интеллектуальной жизни народа, для его духовного обогащения — вот цель, ради которой только и стоит творить».

А.Н. Яковлев ответил на вопросы участников совеща­ния. Привожу наиболее заинтересовавшие меня вопросы и ответы.

Вопрос. Совмещение должности первых секретарей, как видно, и Генерального, с председателями президиу­мов Советов — не означает ли захват власти в одни руки и принижение роли, самостоятельности Советов? Не бу­дет ли еще хуже, чем теперь?

А.Н. Яковлев. Я бы пошел от обратного: а вообще ху­же может быть?..

Вопрос. Хотелось бы узнать, предоставите ли вы воз­можность литовской прессе опубликовать ваше выступ­ление полностью?

А.Н. Яковлев. Я лично такой возможности предо­ставлять не буду, это дело литовской прессы.

Вопрос. Социализм невозможен без социалистиче­ского гуманизма, но его не чувствуют высланные в процессе массовых репрессий в Литве — от 300 до 350 тысяч граждан, тем более их дети, родившиеся в ссыл­ке. Не мог быть преступником каждый седьмой-вось­мой житель Литвы. А после 40 лет Советской власти тем более заслужили эти несчастные люди возвраще­ния на родину.

А.Н. Яковлев. Вопрос тяжелый, то есть не вопрос тя­желый, а содержание его. Мне приходится, товарищи, этим вопросом заниматься. Я член комиссии Политбюро по реабилитации. Первые результаты вы видите. У нас впереди еще 60—70 групп дел такого рода. Я, в общем-то, историк по специальности. Сейчас познакомился с делами, некоторые нигде и не упоминались. Я первый раз узнал, что такие вот дела были. Все местные дела поручено комитетам партийного контроля самим ре­шать. Мы приняли решение всю местную реабилитацию передать местным партийным органам и докладывать нам — комиссии. Но докладывать только в тех случаях, когда отказано в реабилитации. И вопрос о депортациях мы взяли под контроль. Я думаю, что это дело должны также взять под контроль ЦК компартий республик. Ре­шать, товарищи, конечно, этот вопрос надо. И медлить особенно не надо.

А вопросы-то очень сложные. Часто мы оказываемся на пересечении морально-политического и юридическо­го. Вот с Ягодой. Конечно, он не заслуживает реабили­тации. Злодей и т.д. Но будь он осужден по другой статье, все в порядке. А он — в бухаринском деле. Да он к бухаринскому делу, т.е. к тому набору, который инк­риминировался им, не имел ни малейшего отношения, так же как и Бухарин. Строго юридически мы обязаны его реабилитировать по этому делу. Я, например, не хо­чу голосовать за реабилитацию Ягоды, а строго юриди­чески я обязан это сделать. Вот видите, мы там запись сделали, что мы этот вопрос не рассматривали. Но слу­кавили мы немножко. Рассматривали, да еще и как рассматривали: и так, и этак. И юристов заслушали, и тех, и других, и пятых. И дело все листали. Как и что… Или возьмите, мы, правда, к этому еще не подошли, но предварительно обсуждали вопрос о Берии. Конечно, о реа­билитации Берии вообще вопрос не стоит. Он никак не может быть реабилитирован, потому что там есть статьи, по которым ему вполне достаточно того осужде­ния. Но там есть и обвинения, к которым он отношения не имеет. Там он шпион японский, английский или ка­кой там еще? Югославский? Что делать? С одной сторо­ны, чего мы будем Берией заниматься? Будь он неладен. Но если, товарищи, мы создаем правовое государство и будем клясться и присягать закону и прежде всего зако­ну, тут исключений быть не может. Видите, как это не­просто...

А еще одна трудность вот с чем связана. Это — вза­имные оговоры. Ведь так по делу, скажем, Тухачевский сначала даже не упоминался нигде. Потом его случайно упомянул другой военный, что он где-то, как-то был с ним связан, да и, в общем, пока что даже не обвинили его в чем-то. И вдруг в бредень попадает Тухачевский, и становится он одним из главных обвиняемых. Какой там Шекспир! Ему легче было разобраться в отношени­ях короля Лира с остальными. Ну, будем работать, и на­до работать, и надо довести это дело до конца.

Если бы после XX съезда Хрущев не испугался под нажимом одного, другого, третьего... и по характеру, ко­нечно, он не был подготовлен к каким-то демократиче­ским решениям на том этапе и просто испугался, не за­хотел людей включать в это дело, и — откат. И решил, что, если он вроде бы со Сталиным рассчитался, дело сделано. Но что Сталин? Не в Сталине же сейчас дело, нам сталинизм более, так сказать, важен. Сталин — он умер, а сталинизм (тут я должен передать жест А.Н. Яковлева: желая, видимо, подчеркнуть важность  сказанного, он полуобернулся к президиуму, в котором  восседало руководство республики, и, как бы указывая на них рукой, докончил фразу) — жив.

 Вопросы у меня исчерпаны, могу я два слова сказать  еще. Здесь сказано было о том, что покаянием должны в  первую очередь заняться партийные работники. Я думаю, что то, что мы начали перестройку, — это и есть покаяние партии. А мы и не говорим, что хотим себя очистить в чем-то, мы говорим, что — да, партия вино­вата, готова взять на себя вину... Все время думаю, мучительно думаю, в чем причи­на сталинизма? Говорю себе: в этом, в этом, в этом, а потом себя останавливаю: нет. А в чем, не знаю. Хотя формально и философский набор есть, и политэкономический набор есть, и политологический. А когда серьез­но начинаешь себя спрашивать, сомневаешься — нет, это же по ту сторону добра и зла. А значит, и рациональ­но не объяснимо. Но мы обязаны искать истину. История все равно даст ответ. Не сейчас, так после нас...»

(«Комъяунимо тиеса», 18 августа 1988 г., № 159)

13 августа, в день отъезда А.Н. Яковлева из Литвы, я от­правился навестить товарища, у того как раз был день рож­дения. Путь мой лежал в городок Лабанорас, что на полдо­роге между Молетай и Игналиной. Это, по-моему, самые красивые леса в Литве. Мой друг снимал там у местного жи­теля комнатушку при бане, в двух шагах от их домика не­слась чистая и звонкая речка, а чуть-чуть поодаль от хутор­ка жили писатели — лауреат Ленинской премии Йонас Авижюс и член Инициативной группы «Саюдиса» Виргилиюс Чепайтис.

С Чепайтисом мы связаны долгое-долгое время как литературные пе­реводчики. Но более или менее тесные отно­шения возникли, когда мы с женой стали приводить в порядок сад. А Чепайтисы повсеместно прославлены своей изумительной усадьбой, где произрастали и произрастают (надеюсь, что политическая карьера Виргилиюса не до конца убила в нем понимание и знание са­довых растений) чудесные цветы, травы, деревья. Моя мама тоже над чем-то колдовала на своем дачном участке под Москвой. Вот так — года за два до описываемых собы­тий наши семьи стали наведываться друг к другу. И в тот день, 13 августа 1988 года, мы захотели навестить Чепайтисов и заодно посмотреть рукопись книги, которую Виргилиюс и его жена Ауксе никак не могли издать. Книга эта — о лекарственных растениях, а поскольку человече­ство убеждается, что нелекарственных растений в природе нет, — вообще об умении сосуществовать и правильно об­ращаться с литовской флорой.

Разговор, конечно же, зашел о визите Яковлева. Меня поразила острая реакция Виргилиюса, обычно сдержанного и чрезвычайно ироничного:

— Яковлев душка! Яковлев — лапочка! Мы себе пред­ставить не могли, что такие начальники бывают!..

Потом мне не раз приходилось выслушивать восторжен­ные отзывы об А.Н.Я.

Думаю, подобная сентиментальность простительна. Мы не привыкли, чтобы разумные люди обращались с нами по-человечески. Мы начинаем тревожиться, когда начальство не обнаруживает подобающего невежества. Кроме всего, внешность Яковлева пребывает в контрасте с его человече­ской сущностью, тонкостью и доброжелательностью.

Следует напомнить, что на визит А.Н. Яковлева отозва­лась не только официальная печать. Вот какой материал поместил я в 6-м номере «Вестника ЛДП».

«ВИЗИТ А. ЯКОВЛЕВА. Накануне визита в Литву члена Политбюро, секретаря ЦК КПСС Яковлева, 9 ав­густа с.г., в помещении Литовского фонда культуры со­стоялась встреча семи членов Инициативной группы ЛДП с заместителем заведующего отделом культуры ЦК КПСС А. Цветковым. Во встрече также приняли участие заведующий отделом культуры ЦК КП Литвы Ю. Палецкис, инструктор ЦК КП Литвы Г. Киркилас, первый заместитель председателя Литовского фонда культуры Г. Тарвидис, поэт М. Мартинайтис. А. Цвет­ков отметил, что в ходе поездки у него сложилось доста­точно положительное мнение об ЛДП, в то время как в Москве и Вильнюсе «чаще приходится слышать паниче­ские отзывы о Движении». В. Ландсбергис рассказал о работе по интернациональному воспитанию в республи­ке, которое до сих пор понимается как воспитание иск­лючительно литовцев; были отмечены «особые заслуги» второго секретаря ЦК КП Литвы Н. Митькина в этом вопросе. Обсуждались проблемы экономики, прав чело­века, экологии, охраны памятников истории и культу­ры, конкретные цели и методы работы ЛДП. В ходе встречи выступили Б. Гензялис, К. Прунскене. Р. Озолас, коснувшись вопроса о статусе ЛДП, рассказал, что этот общественный союз помогает преодолевать нравственный застой. Г. Киркилас, упомянув о бойкоте, кото­рому подвергается газета «Тиеса», сообщил, что А. Лауринчюкас уже освобожден от обязанностей редактора.

В заключение А. Цветков отметил, что высказыва­ния участников Движения не вызвали у него отрица­тельных эмоций (прошу обратить особое внимание: эта часть сообщения показывает, насколько Движение в те дни было негордым, — его занимали эмоции замзавотделом культуры ЦК КПСС. Я тогда — и сейчас — при­вел фрагменты этой беседы ради нескольких открове­ний, которыми щедро делился московский чиновник). Следовало бы, однако, учитывать опыт Нагорного Кара­баха, как бы ни отличалась ситуация в Литве от положе­ния в Закавказье. А. Цветков посетовал на «моральный тоталитаризм» армянской интеллигенции, что армяне отвергают любое стороннее мнение. Он признал, что нынешнее положение в первую очередь вызвано преступной национальной политикой руководства Азер­байджанской ССР, недостатком гласности и демокра­тии. А. Цветков подтвердил, что ЛДП должно иметь легальный печатный орган. На указание А. Медалинскаса, что во время массовых мероприятий охрану по­рядка осуществляют специальные уполномоченные ЛДП, А. Цветков ответил, что лучше полагаться на ми­лицию и дружинников, ибо «мало ли что случится, если эти люди станут действовать самостоятельно». Кроме того, «в подобных движениях всегда наличествует ирра­циональный момент», и при определенных обстоятель­ствах к власти могут прорваться экстремистские эле­менты. Так, по мнению А. Цветкова, произошло в Ар­мении. На прощание представитель ЦК КПСС предложил всем присутствующим подумать, не лучше ли будет, если Движение все же «не перерастет в пол­итическую организацию».

ПОСЛЕ ВИЗИТА. Члены Инициативной группы ЛДП делятся впечатлениями о встречах с А.Н. Яковле­вым. Витаутас Ландсбергис: Секретарь ЦК КПСС по­делился с нами, что предстоят выборы в народный пар­ламент, пленум ЦК по национальным вопросам и, нако­нец,    преобразование    местных    органов    власти. Предполагается в избирательную кампанию включить весь народ, чего раньше не бывало. Это будет беспокой­ный год, ибо перестройка идет гигантскими шагами, а политической культуры недостает нам всем. Яковлев выслушал наши жалобы на второго секретаря ЦК КП Литвы Митькина (я рассказал, как на просьбе содейст­вовать открытию университета в Каунасе Митькин на­чертал: «Хватит с них одного университета») и спросил: «А меня вы бы избрали вторым секретарем? Если бы я выставил свою кандидатуру?» Я ответил: «Если гово­рить о нормальных выборах, тогда, наверное, избрали бы. Но мы против порядка, когда в наши учреждения и организации кого-то «спускают на веревочке».

Из того же, шестого выпуска, «Вестника ЛДП»: ГОЛОДНАЯ ЗАБАСТОВКА. 17 августа в 19 часов на площади Гедимина начали голодную забастовку Пятрас ЦИДЗИКАС и Альгимантас АНДРЕЙКА. Цель акции: привлечь внимание к судьбам восьми осужденных, отбывающих наказание в местах заключения и ссылки».

Вокруг хрупкого домика, шатра, под которым укрыва­лись от зноя и влаги голодающие, закипели страсти. «Забастовочный городок» в самом сердце Вильнюса остался надолго — вокруг него толпились люди, на изгороди выкле­ивались листовки и объявления, шла торговля книгами и журналами.

Но тогда, в конце августа 1988 года, все заслонила одна дата: 23 августа. Общая взволнованность порождала ощу­щение какой-то тревожной родственности — приближение этой даты отдавалось во многих из нас сладким беспокойст­вом, предчувствием взлета. Йонас Стрелкунас: «В сущест­вовании земном мы болью связаны одной...» Добавлю про­зой: мы связаны болью — и одними и теми же кандалами (см. эпиграф к этой главе).